Вартан Арутюнян, взрослый и опытный армянин с высшим образованием, как-то добродушно заметил, когда они были один на один: "Рома, не порви жопу. Всё равно никто из офицеров не оценит. Наша задача здесь дембеля дождаться, а не выслужиться. Подставишься, залетишь случайно — никто из командиров пальцем не пошевелит, чтоб тебя отмазать. Враз снимут и ещё все косяки навесят — во всём виноват окажешься". Он тогда решил, что Вартан просто завидует — по всему старшиной надлежало стать именно ему. Хотя чему тут завидовать, нагрузка и ответственность больше, а преимуществ никаких. Ребята только за свои отделения пиздюлей огребают, а он — за всю батарею. Но где-то в подсознании ворошился червячок беспокойства. Не бывает дыма без огня, да и Вартан совсем не походил на завистника, как раз наоборот, рассудительный и душевный, с каким-то правильным пониманием жизни и стальным стержнем внутри. Он своим авторитетом в учебке немало конфликтов погасил. Ромка чувствовал засаду, но бес властолюбия оказался хитёр и коварен и действовал от обратного — не искусы с соблазнами предлагал (к этому-то у Ромки как раз иммунитет с детства имелся), а предлагал он преодоление себя, бросал вызов, брал на слабо — тут-то Рома и давал маху. Нет, он вовсе не пытался выслужиться, сам понимая всю абсурдность таких попыток для срочника. Но от него в полном соответствии с уставом требовали выполнения приказов, которые он также по уставу обязан был транслировать ниже и, в свою очередь, требовать их выполнения. А здесь, сталкиваясь с саботажем, он принимал это на свой счёт и дальше бился уже по принципу "Или я, или они!". Подмена сущности происходила на очень тонком психологическом уровне. Он сам не понимал, почему его вроде бы правильные действия приводят к постоянному противостоянию с рядовым большинством. На самом деле ему просто элементарно не хватало опыта управления. Точнее, таковой просто отсутствовал. Что неудивительно в восемнадцать лет. Хорошо хоть инстинкт самосохранения имелся. Как-то, случайно или нет, он столкнулся с Арслановым в туалете. Больше никого не было:
— Слышь, сержант! Давай побазарим. И без этих "товарищ-моварищ"…
— Давай.
— Чё ты до меня докопался? Я тебе чё, мальчик?
Арсланов ни разу не выглядел мальчиком. Ромка знал из личного дела, что тот на год старше и окончил ветеринарный техникум. Но выглядел он гораздо старше. Да ещё и КМС по вольной борьбе. Сказать, что Арсланов был крепким, — ничего не сказать, мышцы так и перекатывались под гимнастёркой. Но не это главное. Арсланов был очень спокоен. Так бывает спокоен человек, который точно знает, что он может сломать оппоненту шею, если захочет. Просто он ещё не решил, надо ли это… У Ромки был богатый опыт уличных драк, и он безошибочно чувствовал, что на этот раз его шансы стремятся к нулю. Он не испытывал страха, скорее досаду, что ситуация глупая, а может стать ещё глупее…
— Знаешь, Халид, мы не на гражданке, чтобы иметь личные претензии. Меня назначили старшиной, и я выполняю свои обязанности, как умею. Ты хочешь показать, что тебе похую этот порядок, так покажи это офицерам, а не мне. Не я его устанавливаю. Но это плохо кончится, ты сам знаешь…
Арсланов был польщён, что сержант знает и помнит его имя. В глубине души он понимал, что ситуация именно такова, как описывает Романов. Ему просто хотелось проверить, обосрётся сержант или нет. Обычно от его взгляда в таких ситуациях обсирались. Но этот вроде спокойно держится и на дурака не похож. А в дисбат он и сам не хочет. По крайней мере из-за такой мелочи…
— Ты меня услышал, сержант. Доёбывайся до других, если хочешь на дембель на своих ногах уехать…
— Нет, Арсланов. Если ты хочешь на дембель через два года уехать, то делай вид, что выполняешь приказы, а я буду делать вид, что меня это устраивает. Других вариантов не будет.
— Интересно, ты такой же борзый был бы, если б мы на гражданке встретились?
— Халид, нам нечего было бы делить на гражданке. А здесь приходится жить по правилам, которые устанавливаю не я. И ты, если окажешься на моём месте завтра, будешь вести себя точно так же.
— Я не окажусь на твоём месте.
— Не зарекайся… — с этими словами Ромка повернулся и пошёл ссать.
Карантин закончился. Молодые приняли присягу. Из них сформировали два подразделения со своими штатными старшинами-прапорщиками. И Ромка вернулся в статус командира отделения, испытав облегчение и некоторое разочарование. Как будто он уже настроился закрыть грудью амбразуру по примеру Александра Матросова, но подвиг отменили за ненадобностью и он остался цел и невредим, но посмертная слава прошла мимо. В его отделении оказалось двенадцать человек семи национальностей. По иронии судьбы попал к нему и Арсланов.
