Жара стояла невыносимая. Гимнастёрки на спинах были в белых разводах от соли, остававшейся от мгновенно высыхающего пота. Они целыми днями работали, выполняя очевидно ненужные и бессмысленные задачи, — рыли бесконечные траншеи в пустыне недалеко от части. Зачем они могут понадобиться, оставалось загадкой. Земля была тяжёлая, сухая и каменистая, и приходилось сначала долбить её киркой, а уже потом выгребать лопатой. Копали "отсюда и до обеда". На самом солнцепёке, раздевшись по пояс. И Ромка диву давался, что не сгорает. Он потемнел, похудел, осунулся. Впрочем, как и все остальные. Кажется, жидкости в организме не осталось совсем. У каждого имелась восьмисотграммовая фляжка, и они после завтрака, обеда и ужина набирали в них отвар верблюжьей колючки из огромной цистерны возле столовой. Отвар приходилось экономить и пить по глоточку каждые десять-пятнадцать минут. Выпитое тут же выходило испариной на лбу и шее, на остальное тело влаги не хватало. Воду из-под крана пить запрещалось. Да её и давали только утром и вечером. Зато они неимоверно потели в столовой, где было никак не меньше сорока градусов, а они жадно хлестали горячий чай или компот, в зависимости от того, завтрак это, обед или ужин. Несмотря на жару, съедали всё, что было на столах, и после приёма пиши выходили строиться мокрые насквозь, разомлевшие. На улице горячий ветер приносил видимость облегчения, по сравнению с душным чревом столовой. Гимнастёрки начинали вонять характерным прелым запахом прокисшего пота уже к обеду, и стирать их приходилось каждый вечер. Отжимали вдвоём, помогая друг другу и выворачивая руки через голову. Зато какое наслаждение — надеть свежую, ещё влажную гимнастёрку. Высыхала она прямо на теле минут за пятнадцать. Иногда воду по вечерам не давали, и тогда в казарме до утра стоял тяжёлый, спёртый духан, от которого разве что глаза не слезились. Дни проходили похожие один на другой. Исключения составляли выходные, когда офицеров увозили в гарнизон — город Приозёрск, расположенный на озере Балхаш. Там у женатиков были семьи. Трястись в пазиках до Приозёрска приходилось часа три, не меньше. В части оставались только дежурные офицеры, преимущественно несемейные и залётчики. Понятно, что настроение у остающихся было не самым лучшим. Они бухали, поскольку контроль ослабевал, и частенько срывались наличном составе, устраивая всевозможные проверки и шмоны. По принципу: если кому-то хуже, чем тебе, то всё не так уж плохо. Так что выходные зачастую оказывались хуже будней.
