— Солдат всегда должен быть занят. Как только у солдата появляется хоть одна свободная минута, он тут же думает, как накосячить. И придумает, не сомневайтесь! — Чем дольше длилась беседа, тем выше вырастала стена между слушавшими майора сержантами и топающей по центральному проходу батареей. Как-то само собой получалось, что у них разные цели и задачи. — А если солдатик накосячил, то кому отвечать — мне? Нет. Отвечать младшему командиру, то есть вам! — майор обводил присутствующих взглядом, и в нём отчётливо читалась прямо-таки отеческая забота о сержантах. И сочувствие… — То есть они на расслабоне, — короткий, толстый палец упёрся в стену, за которой продолжался дробный перестук, — а вам пиздюлей. И дембель тридцать первого декабря. А всё из-за чего? Что, младший сержант Копытов койку плохо заправил? Нет, Копытова научили в учебке койку’ заправлять. Не так ли, Ваня? — Ваня Копытов удивлённо моргал тёмными ресницами, но исправно кивнул головой. — Правильно! А койку не считает нужным заправлять, как положено, рядовой Хаджимурадов. И ему по херу, что командира отделения Копытова за это поимеет командир взвода, а командира взвода поимеет майор Бреславский. Потому что майор Бреславский не хочет, чтобы его самого на старости лет имели! Вы поймите, в армии всё начинается с сержанта. Если командир отделения не сможет добиться беспрекословного выполнения подчинёнными своих приказаний, никто сверху этого тоже не добьётся. А значит, что? Полный бардак и развал армии…
То, что говорил майор, казалось неискушённому Ромке логичным, и он чувствовал, как в нём вновь растёт и крепнет готовность навязать теперь уже не батарее, а всего-то отделению свою волю. Тем более что это вовсе и не его воля, а воля устава, которую он, согласно данной присяге, обязан лишь ретранслировать вниз по служебной лестнице, независимо от собственных представлений и желаний. И вот в этом "независимо" и пряталось оправдание себя в своей готовности, выражаясь по-простому, дрючить таких же, как он сам, срочников. Фактически товарищей по несчастью. Тем более что никакой видимой корысти в том для него лично не существовало. А как раз наоборот, противоречие его требований базовым интересам солдат отделения неминуемо приведёт к конфликтам, которые усложнят ему существование в коллективе. Потребуется повышение самодисциплины и даже самоотверженность. Придётся научиться хитрости и изворотливости, поскольку навязать свою волю коллективу, который сильнее тебя, иначе невозможно. В общем, изменение сложившихся вполне комфортных, хотя и довольно фамильярных взаимоотношений с сослуживцами не предусматривало никаких бонусов, но сулило лишь неприятности. Так почему же он почувствовал в себе готовность ввязаться в эту не свою борьбу и за чужие интересы, не имея никакой выгоды и подставляя собственный зад? Пока лишь готовность…
Манипулирование людьми — довольно сложная наука, предполагающая обширный набор инструментария. Майор Бреславский начинал с грубых приёмов, апеллируя к базовым инстинктам, но в его рукаве имелось и умение работать с тонкими настройками, персонально направленными. Впрочем, он не спешил. Чего-чего, а времени в армии до хрена. У срочников — два года, с кровью вырванных из самой юности. У офицеров — вся вырванная жизнь…
— И запомните: по любым вопросам, с любыми проблемами не задумываясь обращайтесь ко мне лично, — так майор закончил инструктаж.
Выглядел он в этот момент добрым и всепонимаюшим дедушкой Лениным. У Ромки даже не щёлкнуло внутри, что за последней фразой скрывалось фактически то же самое, что более топорно предлагал ему в своё время майор ОБХСС Табаков, чьё предложение о сотрудничестве он отверг, сначала гневно и не задумываясь, а потом хорошо подумав и очень вежливо. Отверг, несмотря на катастрофические последствия, в результате которых он и очутился в армии. Чтобы здесь столкнуться с тем же самым. Воистину всё развивалось по спирали. Вот только спираль в его случае закручивалась вниз.
