Ромка, который всё это время сидит в ленинской комнате с открытой дверью и печатает одним пальцем распорядок дня на пишущей машинке "Ятрань", задумывается, продолжая механически нажимать на клавиши. Как бы он сам поступил на месте Горбатько? Его, как и в учебке, пока не ставят в наряд, используя для более интеллектуальных занятий, но подобных ситуаций хватает и без нарядов. Одна зарядка, которую именно он проводит с батареей по приказу комбата, чего стоит. Не секрет, что остальные подразделения части, едва выбежав из казармы, находят укромные уголки, где половина личного состава курит, а вторая половина ковыряет в носу. Он же заставляет свою батарею бегать положенные пятнадцать минут, а потом приседать и отжиматься. Это приводит к постоянным конфликтам с желающими покурить вместо бега и отжиманий. Удивительно, что претензии предъявляют не только хиляки, которым не хватает дыхалки, но и вполне выносливые, спортивные кавказцы. Такое ощущение, что некоторые заводилы ищут любой повод, чтобы обострить ситуацию. Иногда он отделывается формальными фразами, что это для их же пользы, иногда приходится поминать устав, как Горбатько сейчас. Правда, делает он это в другом тоне, не блеет и не заискивает, а сам идёт на обострение. Пока это прокатывает. Ещё сохраняются некоторая дистанция и авторитет, заработанный в карантине. Пока… С ним предпочитают не связываться. Не связываться, потому что никто ещё не представляет, к каким последствиям может привести открытое неподчинение. Но запас прочности неумолимо тает. В батарее появились свои естественные лидеры. По уму именно им следовало бы передать сержантские полномочия. И тогда именно им пришлось бы лавировать между молотом устава и наковальней хотелок личного состава. Интересно, сохранился бы после этого их авторитет? Но это — по уму. А много ли в армии происходит по уму? Насколько проще была бы его жизнь, не будь лычек на погонах. Ему вполне хватает физических кондиций, чтобы к нему не докапывались просто так. Служи, не залупайся, никого не трогай — и тебя никто не тронет. Нет же, Бреславский так развернул жизнь в батарее, что командирам отделений постоянно приходится противостоять подчинённым. К настоящему моменту сержанты расслоились, как и остальная батарея. Горбатько добивается выполнения приказаний нудным скулежом, абсолютно потеряв какой-либо авторитет. Подчинённые общаются с ним по принципу "не трожь говно — вонять не будет". Копытов и Парасюк фамильярничают с личным составом, каждый раз давая понять, что от них ничего не зависит. Подчинённые принимают правила игры, взамен нахально демонстрируя, что между ними и сержантами нет никакой дистанции: "Копытов, постой на тумбочке, я в чипок сгоняю". По жизни между ними действительно нет никакой дистанции — они ровесники и, будь они на гражданке, различия в статусе определялись бы только личными качествами. Но они не на гражданке, и можно сколько угодно делать вид, что всё нормально, однако фраза "постой на тумбочке", даже если на неё ответ "обойдёшься", де-факто вырывает твои лычки с мясом. Вот тут Ромка подошёл в своих размышлениях к очень важному для себя вопросу, который неотчётливо, но неотвязно витал в воздухе с тех пор, как он впервые, ещё в приёмнике повёл батарею на обед. А что значат для него эти пресловутые лычки? Безусловно, лычки — это символ власти. Но не всегда сама власть… Эта власть может быть микроскопической и смехотворной, как у Горбатько, а может — огромной и всепроникающей, как у Осокина. И где на этой логарифмической линейке его место? И нужна ли она вообще — эта власть? Более того, она автоматически и неизбежно заканчивается вместе с дембелем. И те, кто не служил, даже не подозревают о её существовании. И могут прожить жизнь в счастливом неведении. Или не могут? Или власть, единая по своей сути, не делясь на власть сержанта и генерала, пахана и начальника зоны, восточного диктатора или демократически избранного лидера, делит людей на тех, кто навязывает свою волю, и тех, кто этой воле подчиняется. А то, что чужую волю никто не принимает добровольно и её нужно навязывать, Ромка здесь, в армии, усвоил раз и навсегда. Какие бы ритуальные танцы с демократическими выборами ни устраивались — это лишь фиговый листочек, призванный прикрыть грубую срамоту: любая власть берётся, удерживается и исполняется только силой. И власть Чингисхана не отличалась, по сути, от власти президента США-самой демократической демократии в мире. Поэтому вопрос стоит предельно просто: на какой ступени пищевой цепочки ты находишься? И соответствует ли это место твоим амбициям? Подавляющее большинство людей находятся в самом низу. Это ни хорошо, ни плохо. Это данность. Так устроена жизнь. Другое дело, что большинство из этого большинства даже не задаётся подобным вопросом. А вот это уже неправильно. Ты можешь выбрать любое место в жизни, но твой выбор должен быть осознанным. А дальше ты уже в меру сил и способностей будешь либо соответствовать своему выбору, либо нет. В первом случае это гармония, в противном — личная драма. Но если ты вообще отказался делать выбор или даже не признаёшься себе в том, что вопрос стоит именно так и необходимо определиться, то извини, но это позиция парнокопытного.
