– Вы знаете, что последует «тогда». Но я подарю вам еще один шанс, на сей раз – шанс уйти. Вам лучше будет исчезнуть из этого города, из Бессарабии. И уж ни в коем случае не появляться в Одессе, пусть даже занятой войсками Антонеску.
Спустя несколько дней баронесса фон Лозицки уже была в Бухаресте, откуда вместе с нефтяным магнатом Карлом Литкопфом улетела в служебную командировку в Швейцарию.
– Все решалось буквально в последние часы, – неспешно, вальяжно объяснял баронессе Литкопф, крепкий шестидесятилетний мужчина, небрежно сшитый серый костюм и такое же небрежно скроенное простоватое лицо которого не давали никакого повода подозревать в нем одного из богатейших и влиятельнейших людей континента. А ведь кроме нескольких солидных счетов в швейцарских банках он еще был владельцем большого отеля в Женеве и вполне приличного загородного дома неподалеку от Женевского озера. – Оказалось, что по тем или иным причинам буквально всем было выгодно, чтобы вы сопровождали меня. В правительстве Румынии есть люди, которые заинтересованы, чтобы я представлял деловые круги нашей воюющей страны и чтобы рядом всегда находились вы – прелестная женщина и вполне боеспособный телохранитель, умеющий владеть оружием и привыкший к нему.
Литкопф вопросительно взглянул на Валерию. Та подбадривающе улыбнулась в ответ:
– Представления не имела, по какому поводу меня вызывают в столицу, но могу заметить, что наши с вами интересы совпали.
– Я понял это сразу же, как только вы позвонили из Тирасполя и деликатно поинтересовались, не собираюсь ли я проведать свои владения в Швейцарии. Но когда я говорил, что собираюсь, то помнил, что до сих пор выезд из страны люди из окружения Антонеску мне не разрешали, точнее, настоятельно не советовали покидать пределы Румынии.
Всего лишь два часа назад референт магната встретил ее в аэропорту, куда она прибыла из Кишинева. За это время Валерия успела принять душ в забронированном на ее имя номере аэродромного отеля и переоблачиться в гражданское одеяние, доставленное ей по поручению Литкопфа, – такое же небрежное и безвкусное, как и его собственное. Теперь они, посматривая на часы, обедали в аэродромном ресторане: до объявления посадки оставалось около сорока минут.
– Представители сигуранцы и абвера тоже не возражали, – согласно кивнула баронесса, помня о том, что нефтяной магнат часто обрывал свою мысль в самом «недосказанном» месте.
– О, ваша кандидатура их идеально устраивала. Не говоря уже о бригадефюрере фон Гравсе, люди которого очень оперативно поработали с клерками швейцарского посольства.
– Добрейшей души человек – этот фон Гравс, – умиленно произнесла баронесса, вспомнив, как в двух пространных телефонных беседах ей пришлось уламывать генерала от СС, который не желал расставаться со столь привлекательной и «почти дармовой, служебной» любовницей.
Откуда магнату было знать, что в словесном противостоянии с бригадефюрером в качестве решающего аргумента выступал сугубо женский довод:
«Неужели вы не понимаете, господин фон Гравс, что вы не тот генерал, которого эта война способна осыпать чем-либо, кроме снарядных осколков?»
«Сказано жестоко, но правильно», – признал бригадефюрер СС.
«Поэтому, если вы не хотите всю оставшуюся послевоенную жизнь прожить на скромную генеральскую пенсию, то должны позаботиться о том, чтобы у нас с вами появились счета в одном из банков Цюриха. Разве вы не видите, что нам с вами предоставляют этот шанс? Причем первый взнос на ваш счет – за благодарным магнатом Карлом Литкопфом, я об этом позабочусь».
Вернувшись на батарею, капитан прежде всего поинтересовался у поджидавших его Лиханова и Лукаша, вернулись ли из-за лимана разведчики. Оказалось, что их до сих пор нет. Он озадаченно взглянул на часы.
– Подождем до вечера, до темноты, – упредил его дальнейшие вопросы политрук Лукаш, с самого начала обороны принявший на себя обязанности начальника разведки, которого по штату в батарее почему-то не предусматривалось.
По всем довоенным наставлениям, эта дальнобойная противокорабельная батарея должна была использовать сведения, получаемые разведкой флота и морской авиации. Но вот незадача: война сразу же внесла свои коррективы – ни одной вражеской морской цели в пределах досягаемости орудий батареи так до сих пор и не появилось. Зато пехота, кавалерия и танки противника – вот они, рядом. Не говоря уже о вражеской авиации.
– Но пошли уже третьи сутки.
– Это разведка в тылу противника, – мрачно развел руками Лукаш, – причем довольно глубокая. Связи с ребятами нет, никаких сигналов не предусмотрено, а врагов по ту сторону Аджалыкского битком набито.
– Как в связи с этим чувствует себя мичман Юраш?
– Пока что держится, – ответил старший лейтенант Лиханов. – Я только что беседовал с ним на огневой. Хорошо, что юнгу Юраша мы отправили в разведку с его ведома, и даже, можно сказать, благословения, а то выглядело бы все это сейчас как-то не по-людски.
– В любом случае посылать в тыл врага мальчишек, использовать их в боевых действиях – не самый рыцарский ход в этой войне, как и вообще в любой.
