«
По телеграфу из Иркутска сообщают, что беспорядки, длящиеся уже некоторое время на золотых приисках общества „Лена“, принимают серьёзные размеры. Солдаты, посланные на место для усмирения, стреляли в рабочих. 107 убитых и 80 раненых. Событие, кажется, произошло в шесть часов вечера. Группа забастовщиков, безрезультатно просившая об освобождении нескольких товарищей, отправилась на Феодосийские прииски. Войска перерезали им дорогу и окружили манифестантов, бросивших несколько камней. Тогда войска открыли стрельбу».
— Прости, что я опоздала, Катюша, — воскликнула Елена, вбегая в комнату, — я была сегодня утром в церкви на улице Дарю, на молебне о здравии царя!
На следующий день у Меркюро был тот самый обед, на котором Катерина встретила лейтенанта Дегут-Валеза. Назавтра утром они вместе гуляли в Булонском лесу. А ещё через день Катерина сошлась с молодым офицером.
Эта безумная, восторженная девушка, с такой страстью тянувшаяся к мужчинам, около двух лет прожила как целомудренная девственница. Это для неё самой было чудовищно и непонятно. Теперь, сидя раздетая на кровати рядом со своим спящим любовником в случайной комнате, она думала о том, что вот она, как будто это для неё самое естественное, опять сошлась с офицером. Это её смущало и раздражало. Что ж она — солдатская девка? На этот раз это был просто белокурый, восхищённый ребёнок, и ей стоило только посмотреть на него, чтобы он весь загорелся. Красивый мальчик. Те, которые крикнули «пли!» на Ленских приисках, может быть, были такими же красивыми мальчиками, как Фернан. Этого — звали Фернан.
Может быть, она следует своей судьбе, — ведь в первый раз она принадлежала Жану Тьебо? Здесь, в кровати, чувствуя рядом с собой этого ещё вчера чужого человека, она опять думала о Викторе. Из-за него, из-за неприступного Виктора, она отдалась, как только были произнесены первые слова любви, молодому человеку, который в себя не мог прийти от неожиданно лёгкой победы. Слова любви… Любовь… Ах, слово любовь на всю жизнь изменилось после того, как его произнесли губы молоденького Суди, нежного мальчика, больного сифилисом и туберкулёзом, которого в один прекрасный день, на заре, поведут убивать.
Она произнесла вслух: «Любовь!» — и посмотрела на Фернана.
Его молодые, сильные плечи высвободились из-под простынь, голова, склонённая набок, утопала в подушке, рот был полуоткрыт. Он спал так же, как спят они все. Катерина узнавала сон Режиса, Поля Ионгенса, Девеза, многих других, — они спали так же, как Фернан. И этот, как другие, мог заставить её кричать, но не мог её растрогать.
Он не проснулся, когда она встала. Он нацеловался и теперь отсыпался. Она оделась тихонько, как воровка. Внизу её окинул странным взглядом коридорный.
В тот же вечер она бежала в Берк. Она не отвечала на письма лейтенанта Дегут-Валеза.
Из Берка Катерина следила за тем, как протекал кровавый конец апреля, когда погиб Бонно. После истории Суди аресты, начавшиеся с первых дней апреля, участились: Каруи выдал товарищ, Калемена выдала женщина. Но когда во время обыска в Иври помощник начальника Сюртэ, Жуэн, неожиданно встретился лицом к лицу с Бонно, последний убил его двумя пулями из револьвера. Таким образом закончилось соперничество между двумя полициями. Петля доносов так быстро затянулась, что приходится верить в невероятное количество внезапных предательств, — в противном случае придётся допустить, что во время страшной и беспримерной авантюры этих двух сбившихся с пути героев за ними неотступно следила та самая полиция, которая якобы разыскивала их.
Кто привёл Жуэна 24 апреля к перекупщику Гози, где его ждала смерть? Он был слишком, и недостаточно хорошо, осведомлён. Он был послан в Иври, так как подозревали, что бумаги, украденные в Тие ещё 3 января, находятся именно в этом доме — из целой Франции именно там. И случилось так, что из целой Франции Бонно скрывался именно в этом доме. Но ведь начальник Жуэна публично сделал ему выговор, он дисциплинированный чиновник и идёт туда, куда его посылают. Там его ждала смерть.
