К тому времени, когда Итачи, наконец, удается улечься на кровать, задерживая дыхание, чтобы не двигаться больше, чем необходимо, Сакура выходит из ванной. В слишком большой оранжевой пижаме Наруто она выглядит еще миниатюрнее. Учиха делает неглубокий вдох, от которого на внутренних веках взрываются мелкие фиолетовые звездочки. Мужчина не может не почувствовать укол… почти раскаяния, из-за темных кругов под зелеными глазами и бледности кожи партнерши. Должно быть, за последние несколько часов куноичи провела чрезвычайно сложную и изнурительную серию медицинских процедур, которые так повлияли на нее.
Итачи не хочет спрашивать, действительно не хочет, но слова вырываются из его горла, несмотря на боль. Нукенин кивает на ее одежду. — Как он? — Немного натянуто спрашивает Учиха.
Девушка бросает на него бесцветный взгляд, устраиваясь на диване, откидывая одеяло в сторону. — Хорошо, — коротко отвечает она. — Я находилась с ним в течение часа после того, как он проснулся. К счастью, он не испытывает значительного дискомфорта.
Между ними возникает неловкая пауза: Сакура смотрит вниз на плетение одеяла, перебирая нитки слегка дрожащими пальцами, а Итачи наблюдает за ней, борясь с тем, что сказать, если в этом вообще есть смысл.
— Я рад, — все же говорит нукенин (может быть, врет? Итачи не вполне уверен), фиксируя свой взгляд на занавесках.
На несколько мгновений воцарилась тишина, пока ирьенин горько не рассмеялась, закутываясь в одеяло. — Не сомневаюсь.
Игнорируя язвительный ответ, — поскольку в данной ситуации она действительно видела его насквозь — Итачи снова смотрит в ее сторону. Девушка устраивается поудобнее на диване, укрывшись одеялом. Впервые мужчина моргает, осознавая последствия ее действий.
— Что ты делаешь? — Спрашивает Учиха, прежде чем успевает себя остановить.
Отступница холодно смотрит на мужчину, приглаживая пальцами волосы. — Извини, но я не из тех, кто спит с врагом, — ледяным тоном отвечает Харуно, глядя на белый потолок, устало закрывая глаза.
Крошечная, мстительная часть ее рада, что эти слова, казалось, ранили его так глубоко, как она и хотела. Голос Итачи звучит немного тише и напряженнее, чем обычно. — В таком случае, ты можешь…
Куноичи догадывается о конце предложения и перебивает, пренебрежительно махнув рукой в его сторону. — Не беспокойся, — холодно говорит девушка. — Поверь, тебе кровать понадобится гораздо больше, чем мне.
Сакура замолкает, поворачиваясь к нему спиной, а Итачи заставляет себя отвести взгляд, закрывая глаза от сокрушительной боли, из-за которой кружится голова. Кажется невероятным, что прошлой ночью он заснул с куноичи, так уютно и доверчиво прижавшейся к нему. Создалось впечатление, что девушка бессознательно нуждалась в его прикосновении и присутствии даже во сне, — но, как ни странно, он нисколько не счел это неприятным. Последним человеком, который оказал ему такую безусловную привязанность и доверие, была Изуми.
Уже не в первый раз сильная волна смешанной печали и тоски при одном воспоминании о бывшей возлюбленной захлестывает Итачи, заставляя чувствовать себя еще более опустошенным, чем обычно. Нукенин не уверен, происходит ли повышенное эмоциональное беспокойство от тоски по Изуми, которое он чувствует всегда, будто потерял ее только вчера… или от того, что произошло за последние часы.
Он сделал выбор в пользу Сакуры, по сути, пожертвовал перспективой будущего с ней, которое показал ему Мадара. Невероятно глупо, что Итачи на самом деле поверил в счастливый конец. Да, у него нет интереса к управлению Конохой, но Мадара, безусловно, компенсировал бы это…
Нукенин потерял всякую надежду на реальное будущее для себя в ту ночь, когда помог Изуми покончить с собой. Как ни странно это признавать, Итачи никогда не перестанет в глубине души быть пацифистом. В его личности больше непреклонности и стали от Фугаку, но есть и мягкие, часто подавляемые черты характера, которые перешли от Микото. Например, желание, каким бы тихим и незаметным оно ни было, иметь своих людей (семью?), чтобы заботиться о них; может быть, даже любить. Потребовалось почти шесть лет, чтобы угольки таких стремлений снова вспыхнули после смерти его возлюбленной. Сакура — единственный человек, с которым он сблизился с тех пор, единственный человек, которого он в перспективе мог полюбить. Эти угольки, по иронии судьбы, были подогреты гендзюцу Мадары.
