Слишком поздно она вспоминает, что даже намекать на то, что (не дай бог) великому Итачи Учихе может когда-нибудь что-то понадобиться, — большая оплошность. Сакура не может не вздрогнуть — и от холодного взгляда Итачи в ответ на это заявление, и от боли, которую, должно быть, причиняет ему снятие рубашки. Однако гордость шиноби слишком велика, чтобы позволить проявить какие-либо признаки слабости или дискомфорта перед ней.
Как бы подчеркивая свою точку зрения, Итачи ослабляет хватку на материале, позволяя рубашке упасть на пол. Он прямо встречает ее взгляд: не обвиняюще, но осторожно, полностью лишая себя проявления каких-либо физических эмоций. Куноичи не до конца осознает, что прикусывает нижнюю губу так сильно, что та почти кровоточит. Отстраненно девушка понимает, что ее глаза, должно быть, расширились, но она просто не может перестать смотреть. И это не какая-то головокружительная гормональная реакция. Если бы ирьенин не видела состояние Наруто после вчерашнего нападения, то представшего вида было бы достаточно, чтобы заставить ее громко ахнуть.
Ошеломленная куноичи позволяет взгляду медленно скользить вниз от мускулистых предплечий до каждого дюйма его подтянутой груди. Яркие, жуткие синяки вьются по худощавому мускулистому торсу, словно тени.
Она избила Итачи до полусмерти. Буквально.
Внезапно у Харуно возник внутренний конфликт: воспоминание о собственном гневе прошлой ночью, узнав, что из-за Итачи она чуть не потеряла того, кого любила, — против внезапного осознания того, что она действительно причинила ему боль. У Сакуры на мгновение сжимается горло, потому что прошлой ночью она попросила его сделать выбор, но прямо сейчас девушка не смогла бы сделать то же самое.
Потому что, да поможет ей Ками, ирьенин думает, что любит их обоих.
Сакуре требуется некоторое время, чтобы заговорить, но ее тон все еще немного грубый. — Не хочешь присесть? — Бормочет отступница, решительно глядя на ковер. — Так будет проще.
Босые ноги бесшумно ступают по плюшевому ковру в сторону кровати, Итачи маскирует легкое замешательство из-за внезапной перемены в поведении напарницы. Нелепый внутренний голос, подозрительно похожий на Дейдару, твердо утверждал, что в первые несколько мгновений девушка потеряла дар речи. Несмотря на то, что они, по сути, живут вместе последние пять месяцев или около того, Харуно никогда не видела его… без рубашки. Но затем стало очевидно, что именно черные и фиолетовые синяки, покрывающие всю его грудь, привлекли пристальное, немигающее внимание Сакуры, а не молчаливое восхищение стройной, подтянутой мускулатурой верхней части тела.
(Не то чтобы он находил это знание хоть в малейшей степени разочаровывающим, быстро разъясняет Итачи для своей же пользы.)
Учиха осторожно прислоняется к спинке кровати, вытягивая ноги перед собой, наблюдая за партнершей. Дыхание причиняет слишком сильную боль из-за сломанных костей, поэтому его задержка казалась бесконечно предпочтительнее. Ирьенин, кажется, снова кусает губу, скорее в раздумьях, чем в огорчении. Заметив пристальный взгляд, отступница наклоняет голову, прежде чем присоединиться к нему с противоположной стороны кровати, внимательно изучая его обнаженную грудь. Она опускается на колени, поднося чакру к рукам, визуально оценивая диапазон повреждений. Сращивание шести костей и заживление легких доставит неудобства им обоим, но с этим ничего не поделаешь.
— Я… собираюсь начать, — сообщает Харуно, делая глубокий вдох. А вот со своими гормонами и их совершенно иррациональным желанием нежно погладить руками все, что она сломала вчера, и, возможно, поцеловать его в ключицу или поднять подбородок и извиниться, на этот раз по–настоящему, куноичи все еще не разобралась. — Будет немного холодно, хорошо?
Итачи бормочет свое согласие, все еще наблюдая за ней с той мягкой горячей интенсивностью, которая не перестает вызывать у Сакуры желание отказаться от всех рационализаций, которыми она только что насильно накормила себя, и просто наброситься на него.
…За исключением того, что если бы она это сделала, то, скорее всего, повредила бы кости без возможности восстановления. Лишь эта мысль мешает девушке предпринять этот конкретный план действий.
Вместо этого ирьенин осторожно проводит пальцами по всей длине синяка, покрывающего правую сторону его груди. Она чувствует, как Итачи затаил дыхание, из-за чего смотрит на партнера извиняющимся взглядом. — Прости, — поспешно извиняется отступница.
