Итачи ничего не говорит, за исключением того, что слегка кладет руку ей на спину и нежно, почти успокаивающе поглаживает по всей длине позвоночника. Это напоминает ее шестнадцатый день рождения, и Сакура снова вздыхает, слегка откидывая голову назад, так что другая его рука касается ее волос и начинает приглаживать спутанные ветром пряди. — Мне жаль, — бормочет девушка, хотя и не уверена, за что извиняется: за предательство, которое она почти совершила, или за импровизированное признание.
— Не извиняйся. — Учиха замолкает на мгновение, его глаза становятся жестче, глядя на нее сверху вниз, очень серьезно. — И никогда больше не называй себя так.
Голос Итачи тверже, чем когда-либо, из-за чего Сакура пораженно моргает. — У тебя что? — Спрашивает она, наконец.
Долгое время нукенин борется с тем, что сказать. Он более чем ошеломлен информацией, которую Сакура непреднамеренно раскрыла. Учиха понятия не имел — и до сих пор не имеет — как правильно реагировать. — Мадара, — слова с трудом вырываются из его горла, хотя он старается, чтобы тон был как можно более отстраненным и бесстрастным. — Ранее сегодня вечером… он передал некоторые инструкции, о которых я… тебе не сказал.
Ирьенин напрягается под его рукой, прежде чем отстраниться и бросить на партнера подозрительный взгляд. — Да? — Осторожно спрашивает она.
Итачи не может удержаться, чтобы не сделать более глубокий вдох, чем обычно. Кусок скалы под ними с нижней стороны утесов крошится под постоянным натиском штормовых волн, прежде чем, наконец, упасть в глубины темного океана. — Первым аспектом плана Мадары было заставить Какузу заплатить новой команде наемников, чтобы они преследовали Наруто, — наконец заявляет старший Учиха. Слова звучат скорее как вздох, и впервые он понимает, насколько устал. Сакура, однако, наблюдает за ним с пристальным вниманием, ее ногти впиваются в ладони, и Итачи заставляет себя продолжать. — В то же время он заинтересован в экономии средств, — тихо уточняет нукенин, глядя вниз на колышущиеся, жуткие отражения серых грозовых облаков и редких звезд в море. — В результате Мадара постановил, что, если команда наемников потерпит неудачу, я должен… — мужчина колеблется, пытаясь сформулировать свои следующие слова как можно более деликатно. — …выполнить эту задачу.
Несколько долгих мгновений Сакура ничего не говорит. Короткая фраза повисает между ними, тяжелая и осязаемая в прохладном ночном воздухе. Наконец, она вздыхает, глядя на свои ноги. — Так и знала, — бесцветно отвечает отступница. — Вернувшись, ты выглядел таким невероятно обеспокоенным. Расстроенным. Как угодно. Но, наверное, я также знала, что ты никогда не сделаешь ничего подобного, что бы он тебе ни говорил.
Девушка снова замолкает, и на мгновение Итачи не знает, что сказать — или даже подумать. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то оказывал ему такое безоговорочное доверие. Как ни удивительно, это чувство так же тревожит, как и приятно успокаивает.
Однако ранее холодная, осязаемая стена между ними, кажется, немного разрушается, о чем свидетельствует то, как Сакура тихо вздыхает, кладя голову ему на плечо. Довольно трогательный момент для текущей ситуации. На какое-то время они становятся почти умиротворенными, чего так давно не было.
Затем куноичи резко отстраняется, приглаживая волосы у ключицы тем нервным жестом, который Итачи стал замечать в последнее время. Она снова решительно смотрит на стену. — Прости, — бормочет отступница. — Я знаю, ты сказал не извиняться за такие вещи, но… мне действительно жаль, что я продолжаю это делать, после…
Она чувствует на затылке тяжесть растерянного взгляда Итачи. — Что заставляет тебя думать, что меня это как-то беспокоит? — Примерно через минуту осторожно спрашивает Учиха.
Как ни странно, этот, казалось бы, невинный вопрос вызывает удивительно эмоциональный ответ, поскольку Сакура на самом деле смеется, что странно. Когда они только начали путешествовать вместе, Итачи думал, что ее самой определяющей эмоциональной характеристикой было бесконечное количество чистой жизнерадостности. Но, похоже, он не слышал ее смех невероятно долгий промежуток времени. Звук казался бы намного приятнее, если бы не был таким горьким. Улыбка Сакуры исчезает на долю секунды, она оглядывается на него. — Ты серьезно? — Прямо спрашивает девушка. — Что еще я должна думать, после… случившегося?
Впервые в жизни Итачи действительно не понимает, что она имеет в виду, о чем свидетельствует то, как он наклоняет голову на долю дюйма в сторону и смотрит на нее немигающим взглядом. Сакура нетерпеливо вздыхает, разглаживая невидимые складки на своей юбке. Она не хочет говорить об этом даже больше, чем не хотела говорить о «задании» Джирайи, но…
