Нукенин отводит от нее взгляд, и куноичи замечает шаринган, который, казалось бы, активировался сам по себе. Сейчас его глаза ярчайшего красного оттенка, как свежая клубника, и она удивляется, когда перестала их бояться. — Не совсем, — признается мужчина, и в первом почти нервном жесте, который она когда-либо видела от него, Итачи навязчиво приглаживает свой длинный конский хвост. — Изначально я хотел… воспользоваться каждым моментом, который у нас остался, но после той ночи… весь этот опыт позволил мне понять, что я не могу мириться с тем, чтобы быть временным развлечением для тебя, пока не придет время для твоего возвращения… — Учиха на мгновение колеблется, в его глазах отражались какие-то неизвестные воспоминания. — …домой.
Впервые за свою жизнь Итачи обнаруживает, что не может смотреть кому-то в глаза.
Где-то в невидимой дали каркают несколько чаек. Темные силуэты нескольких маленьких летучих мышей-вампиров, обитающих в этой области Страны Молний, мелькают на фоне почти черного неба над тонкой полоской полумесяца.
А затем, совершенно без предупреждения, и с подозрительным блеском в глазах, Сакура наносит Итачи удар в предплечье с такой силой, что кажется, будто его мышцы превратились в клейкую жидкость, в то же время вызвав онемение кости.
Он смутно осознает, что чувствует, как вся кровь отхлынула от его лица. В остальном Итачи заставляет себя не показывать никакой реакции, даже когда Сакура быстро отводит кулак назад и с такой же силой бьет по другой руке.
— Ты, без сомнения, самый глупый человек, с которым я когда-либо имела неудовольствие быть знакомой, — холодно сообщает Харуно, прежде чем разжать кулак и хрустнуть костяшками пальцев с обманчиво небрежным видом. — Ты хуже своего младшего брата, знаешь это?
Не давая ему возможности ответить, Сакура продолжает, поднимаясь на колени и упирая руки в бедра, в то время как Итачи наблюдает, чувствуя себя несколько шокированным. — Ты правда думаешь, что я использовала бы тебя как временное развлечение? — Сердито спрашивает куноичи, сжимая одной рукой ткань плаща Акацуки, притягивая его ближе. — Я не из тех людей, которые спят с людьми, чтобы развлечься, знаешь ли…
Учиха осознает, что, с точки зрения любого постороннего, это может показаться совершенно диковинным — то, что он позволяет грубое обращение, а также физическое и словесное насилие со стороны этой невероятно хрупкой шестнадцатилетней куноичи… Но, так же, как у него есть свои трудности с выражением сильных эмоций такого калибра у Сакуры тоже есть свои. Это всего лишь ее способ самовыражения. Итачи ничего не говорит и не делает, просто наблюдая, как она пристально смотрит на него.
— Хочешь сказать, что это может быть навсегда, Сакура? — Тихо спрашивает мужчина, прерывая ее тираду. — Возможно, не самый лучший выбор слов с моей стороны, но смысл тот же.
Долгое время девушка не может придумать, что сказать в ответ. Ирьенин не должна расценивать это как поражение, но все же его слова ранят сильнее, чем она хочет думать. Розововолосая куноичи бессознательно облизывает пересохшие губы, глядя вниз на холодную каменную поверхность, ее хватка на плаще Итачи ослабевает на мгновение, прежде чем полностью отпустить. — Значит, нам с тобой никогда не суждено быть вместе, — тихо говорит она. — Как бы ты ни интерпретировал это утверждение. Не думаю, что кто-либо когда-либо сможет оспорить его.
Все мышцы Итачи напрягаются, когда партнерша тянется вверх, обнимает его за шею и прижимается лбом к его плечу. — Но разве мы не можем просто забыть об этом и двигаться дальше? — Спрашивает Сакура, ее голос звучит несколько приглушенно.
Как ни странно, его первой реакцией является ухмылка. Некогда знакомый физический жест кажется чужим на его губах. — Как всегда, твоя логика совершенно ошибочна. — Но Итачи, тем не менее, отвечает взаимностью на легкое объятие, кладя обе руки ей на поясницу и притягивая ближе. Нукенин не уверен, как долго они сидят вот так, совершенно неподвижно, пока он, наконец, немного неловко не наклоняет голову, слишком болезненно осознавая выбор, который собирается сделать, прежде чем прижаться щекой к розовым волосам. — Сакура, — тихо бормочет мужчина, все еще с трудом подбирая слова. — Я дам тебе все, что смогу, так долго, как позволят наши обстоятельства, — наконец заканчивает Итачи, тон его голоса такой же серьезный, как и обещание.
Довольно двусмысленное заявление, но на этот раз Сакура склоняет голову на долю дюйма в знак понимания. — Я тоже, — шепчет куноичи, чувствуя себя настолько эмоционально истощенной, что могла бы заснуть прямо сейчас. Им все еще нужно поговорить о том, что делать с Мадарой — его нужно устранить как можно скорее. Не говоря уже о том, что она все еще должна пройти этот медицинский осмотр…
Отстраненно куноичи чувствует, как Итачи отодвигается на несколько дюймов, прижимая их к каменной стене. Он аккуратно перемещает ее в удобное положение, прижимая к своей груди, обнимая одной рукой, осторожно снимает свой плащ, укрывая их теплым, тяжелым материалом.
