Глаза Сакуры вспыхивают, и с одним поворотом ее запястья, который даже шаринган не смог предвидеть, Итачи обнаруживает, что они поменялись местами и что ее хватка на нем не менее болезненна. Впервые он находит время, чтобы оглядеть свою партнершу… и замечает, что она невероятно бледна и слегка дрожит: ее глаза болезненно красные, а на щеках видны слабые дорожки от слез. Девушка злобно смотрит на него, все еще не обращая внимания на испытующий взгляд. — Черт возьми, Итачи, — говорит она сквозь стиснутые зубы и использует усиленную чакру, чтобы удержать его на месте. — Ты не способен вести себя как нормальный человек?
Учиха отвечает на взгляд, который она бросает на него, таким же ледяным. — И как бы ты посоветовала мне это сделать, Сакура? — Язвительно спрашивает мужчина. — Возможно, нужно не предупредить своего партнера, прежде чем исчезнуть на потенциально опасной территории на несколько часов? Особенно после того, как сказала, что будешь отсутствовать не более часа?
Она отпускает его, резко отворачивается и проводит пальцами по волосам. — Ками, — наконец удается вымолвить Сакуре, глядя на бушующий океан, едва сдерживая свой гнев. Обычно куноичи не сказала бы подобного, потому что знает, что Итачи никогда не сможет этого сделать, но последние несколько часов довели ее до эмоционального предела, который отказывается прислушиваться к голосу разума. — Просто выйди и скажи, что беспокоился обо мне. Пожалуйста.
Несколько долгих мгновений не слышно ничего, кроме отдаленного звука разбивающихся о скалы волн внизу, а затем руки Итачи оказываются на ее бедрах, грубо притягивая к себе. Ее лоб сталкивается с его плечом не слишком мягко, и на мгновение Сакура немного ошеломлена, но затем он целует ее, крайне недовольно, его руки скользят от ее бедер вверх по спине, а оттуда по всему телу, запутываясь в розовых волосах, откидывая шею назад, углубляя поцелуй. Девушка почти не реагирует. На вкус она как холодные, соленые слезы. Это только еще больше раздражает нукенина, потому что не хочет, чтобы она была так расстроена, никогда, и зная, что он, возможно, прямо или косвенно послужил причиной — потому что кто еще? — оказалось достаточно, чтобы у него по спине пробежала неприятная дрожь.
Тем не менее, Итачи прижимает ее к стене, не оставляя между ними пространства, чтобы тепло от его тела начало передаваться ей. Это единственное, что Учиха может предпринять, чтобы причинить меньше боли. Сакура определенно не планировала подобный поворот событий — потому что это, кажется, не приводит ни к чему, кроме душевной боли с ее стороны — но, наконец, она начинает целовать его в ответ, медленно и осторожно, настолько долго, насколько возможно. Куноичи ненавидит это больше всего на свете, но она скучала по нему. У них так всегда: кажется, что достигли какого-то реального прогресса, только чтобы снова сделать два шага назад. Но это лучше, чем последние три недели притворяться, что они никогда не делали этого шага в своих отношениях, и что на одну ночь отношения, о которых идет речь, казались… настоящими.
Спустя долгое время, они отстраняются. Сакура прислоняется лбом к его плечу, более чем ошеломленная. Руки Итачи все еще обвиты вокруг ее талии, его голос стал немного хриплым и слишком не отстраненным и бесстрастным. Учиха не знает, откуда взялась эта беспрецедентная честность в отношении его чувств к ней, но он постепенно начинает понимать, что, возможно, это лучше, чем альтернатива. — Тебе действительно нужно услышать, как я это говорю? — Тихо спрашивает Учиха, грохот волн почти заглушает его слова.
Куноичи закрывает глаза. Она хотела бы это услышать, да, но в то же время Итачи показал ей… и Харуно знает, что, по крайней мере, сейчас, это лучшее, что он может сделать. — Нет, — через некоторое время шепчет отступница. — Думаю, что нет.
Она не уверена, как Итачи удается, не отпуская, удобно уложить их обоих на землю, но через несколько мгновений Сакура прислоняется к его груди, а он нежно обнимает девушку обеими руками. Это похоже на компенсацию за последние несколько недель, но Харуно достаточно измотана, чтобы эта мысль вызвала даже малейшую горечь. Со своей стороны, нукенин наблюдает, как она делает несколько глубоких вдохов, чувствуя себя невероятно хрупкой, вот так прижавшись к нему. В свою очередь, он на мгновение чувствует себя сбитым с толку. Такова его натура, что за все месяцы, что они были вместе, мужчина никогда прямо не спрашивал и не отваживался на какие-либо комментарии по поводу того, что Сакура каким-либо образом чувствовала себя не в своей тарелке. То же самое было в его отношениях с Изуми. Учиха убежден, что, если бы случилось что–то действительно серьезное, Изуми — а теперь и Сакура — сказали бы ему. Эта методика всегда работала до сих пор. Сам факт предложения такой почти нежной физической поддержки и утешения ощутимо нервирует его, но слишком ясно, что это может быть единственный раз, когда партнерша действительно может нуждаться в этом, нуждаться в нем.
