Учиха потягивается, расчесывает волосы пальцами и выполняет безупречное дзюцу призыва, чтобы приготовить свою обычную чашку утреннего чая, прежде чем, наконец, спуститься на берег, чтобы присоединиться к ней. Пляж пуст на многие мили, завален океанским мусором и пустынен во всех смыслах этого слова. Итачи требуется несколько мгновений, чтобы, наконец, различить вдалеке фигуру напарницы. Она далеко, всего лишь розово-красная точка на горизонте. Мужчина должен признать, что ощущение легкого ветерка и прохладного солнечного света на коже почти приятно. Сакура сидит рядом с прибоем, ее сапоги до колен расстегнуты и отброшены в сторону, позволяя пенистой кромке аквамариновых волн едва касаться лодыжек.
Куноичи одаривает Итачи странно бесцветным взглядом, прежде чем нежно похлопать по песку рядом с собой. Мысль о том, чтобы сидеть на чем-то настолько неочищенном, немного неприятна, но нукенин молча подчиняется, стараясь держать ноги как можно дальше от волн. Он незаметно наблюдает за девушкой, которая явно чем-то озабочена. У нее в руках маленькая, несколько деформированная и текстурированная ракушка, она продолжает нервно водить по ней пальцами, при этом прикусывая губу.
Слишком очевидно, что партнерша не в своей тарелке из-за чего-то, но Итачи терпеливо ждет, их руки едва соприкасаются при каждом вдохе. Долгое время единственным звуком на пустынном участке пляжа являются крики чаек и плеск воды, но затем Сакура выпускает все дыхание из тела одним долгим вздохом, прежде чем швырнуть ракушку как можно дальше в океан.
Она чувствует на себе несколько испуганный взгляд Итачи. Лишь на долю секунды Харуно закрывает глаза, после чего смотрит на рябь, создаваемую ее ракушкой.
— Я не беременна, — бормочет куноичи, не отрывая взгляда от океана.
Если бы Итачи был любым другим мужчиной, он бы упал от шока, вызванного ее словами.
Как бы то ни было, одна из его рук почти комично замирает, когда он убирает за ухо выбившуюся прядь волос. — Что, прости? — Спрашивает Итачи, чувствуя, как сердце замирает. Сакура, однако, молчит. Мужчина пристально смотрит на партнершу, резко прищурившись, потому что у него сложилось впечатление, что у нее «все под контролем», как она заявила вчера. Ради Ками, почему ее голос звучит почти грустно?
Учиха озвучивает свои мысли, за исключением второй половины, из-за чего Сакура несколько раз моргает, уставившись в песок. — Я думала, что техника, которой меня научила Цунаде-шишо, потерпела неудачу, — отвечает ирьенин, стараясь, чтобы тон оставался как можно более ровным. — Она сказала, что существует погрешность в один процент — ничто не идеально. И ты был прав… Мне хотелось есть, я чувствовала тошноту, и в последнее время была эмоционально не стабильна.
Итачи молчит, ожидая, что девушка продолжит. Она не может прочитать выражение его лица, и, честно говоря, Сакура даже не уверена, что хочет. Харуно рисует пальцами абстрактные узоры на песке, сосредоточившись на словах, которые собирается сказать, а не на своих чувствах. — Сегодня был первый медосмотр, который я прошла за… год? Оказывается, тяга к определенным продуктам была вызвана тем, что у меня дефицит примерно четырех витаминов — все они присутствовали в продуктах, которых я жаждала. Тошнота была вызвана язвами, вызванными стрессом, что также объясняет эмоциональные проблемы. — Ее голос на мгновение теряет холодный клинический тон, и Сакуре приходится прокашляться, чтобы скрыть внезапный комок в горле. — Техника по-прежнему полностью исправна. Это было ужасным ошибочным диагнозом с моей стороны.
Слова звучат пусто, и мужчина закрывает глаза, пытаясь вспомнить, как мыслить прямолинейно — но все возвращается к совершенно иррациональному факту, что Сакура сейчас звучит так же несчастно, как и тогда, когда впервые рассказала ему историю о том, как умерла ее собака в детстве. Что касается Итачи, единственная причина, по которым партнерша должна звучать так сдавленно, — это если бы слезы, о которых идет речь, были слезами счастья, что определенно не так. Потому что ни одна куноичи-подросток в здравом уме (особенно такая невероятно умная, сильная и многообещающая, как Сакура, не меньше) никогда не захотела бы иметь ребенка от социально заклейменного преступника S–класса и члена Акацуки, как он, и быть связанной с ним таким бесповоротным, постоянным способом. Не тогда, когда у нее, скорее всего, впереди светлое будущее.
Одной этой перспективы достаточно, чтобы у него закружилась голова. Итачи делает глубокий вдох. — Почему? — Нукенин изо всех сил старается, чтобы его тон был как можно более сдержанным.
Сакура моргает, пытаясь собраться с мыслями. — Что, почему?
Итачи бросает на нее взгляд, в котором сквозит боль. Это, в сочетании с их взаимодействием прошлой ночью, привело его в состояние, когда чувство любой значимой эмоции причиняет физическую боль. — Почему у тебя такой голос?
