Ее любимая ручка с зелеными чернилами выцарапывает буквы предсмертной записки, пока он наблюдает за ней, серые глаза алеют. Она слишком спокойна и непоколебима для пятнадцатилетней, почти шестнадцатилетней девушки, которая, по сути, планирует самоубийство. Итачи выглядит слишком отстраненным для пятнадцатилетнего, почти шестнадцатилетнего юноши, который наблюдает за своей двоюродной сестрой, лучшей подругой, девушкой (всем), готовясь покончить с ее жизнью. Поступая таким образом, он ввергает их обоих и остальных членов клана в нисходящую спираль, которая в конечном итоге завершится самой кровавой ночью в истории деревни.
Но Изуми пишет одной рукой, а Итачи держит бумагу на месте своей рукой. Их пальцы переплетены под столом, они крепко держатся за последние несколько недель, дней, часов, которые остались до неминуемого.
Катон Итачи один из лучших, но он даже не опаляет ее волосы.
Изуми поворачивается и исчезает из виду за долю секунды до того, как огненный шар испепелил бы ее. Родители уже много лет упрекают ее за «высокомерие», но не похоже, что это оказывало на дочь какое-либо влияние. Не успев повернуться, Итачи чувствует, как кончик ее куная дразняще касается затылка. — Мне все равно, что они сказали на вступительных экзаменах в Анбу — ты все еще такой медлительный, — преувеличенно вздыхает девушка.
Учиха наносит удар с молниеносной скоростью, но даже тогда его костяшки пальцев лишь задевают ребра Изуми. Она снова исчезает в каком-то более отдаленном месте в лесу. Ее задорный, слегка глумливый смех — единственный признак прежнего присутствия. Итачи проводит пальцами по волосам, позволяя себе роскошь легкого вздоха. Шиноби знал ее всю свою жизнь — видел ее каждый день примерно четырнадцать лет и шесть месяцев. Она на неделю старше, но иногда Изуми заставляет его хотеть…
Итачи останавливается на долю секунды и хмурится. Хотеть что?
Изуми ведет парня по огромному лесу, который охватывает территорию поместья клана, упиваясь собственной скоростью и тем фактом, что он всегда на долю секунды медленнее ее. Итачи наконец догоняет девушку, но они оба слишком устали, чтобы сделать что-то большее, чем рухнуть на жесткую траву на лугу, который граничит с лесом, слегка задыхаясь. Серебристая луна взошла на фоне почти темно-фиолетового неба.
— Ты должен признать, что никогда не сможешь поймать меня, — говорит Изуми игриво, если не немного самодовольно, тщетно пытаясь стереть пятна от травы с подола короткой юбки песочного цвета.
Итачи издает пренебрежительный звук в глубине своего горла. — Возможно, в тот день, когда ты открыто признаешь, что мой Катон намного превосходит твой.
Изуми, не теряя времени, вырывает пригоршню сухой травы и бросает в него увядшие стебли в отместку, впоследствии хихикая над выражением лица парня.
Они самые старшие в своем поколении, иногда за их спаррингами наблюдают. Раз в год, чтобы оценить прогресс, старейшины оценивают Итачи и Изуми, которым по-своему все равно.
— Восхитительно, — спокойно замечает Текка, наблюдая, как Изуми крутится на месте и исчезает с пути огненной техники Итачи, которая, возможно, является самой быстрой и мощной из всех техник любого члена клана, включая технику его собственного отца. — Конечно, она никто по сравнению с ним, но если судить по заслугам, Изуми подает большие надежды.
Теяки слегка фыркает, плотнее закутываясь в вязаное одеяло. — Если бы только она родилась мужчиной. Как бы то ни было, единственное, к чему она предназначена, — быть его женой, хотя это не значит, что быть будущей леди клана — не то, о чем кто-либо когда-либо мог мечтать.
Даже в разгар боя Итачи может видеть, как глаза Изуми сужаются в тонкие серебристо-серые щелочки, когда она сравнивает его Катон со своим собственным. Прежде чем он успевает возразить, девушка растворяется в воздухе.
Он не видит ее в течение следующих трех дней.
Он пытается убедить себя, что это не имеет значения.
В следующий раз они случайно встретились в лесу, отдав предпочтение тем же тренировочным площадкам. Бой оказывается более жестоким, чем любой из предыдущих. Итачи извлекает из руки один из сюрикенов Изуми, даже не поморщившись. Он не может не задаться вопросом, что с ними случилось. Учиха не помнит, но фотографии и его мать уверяют, что в детстве они делили игрушки, а следующие тринадцать лет проводили почти каждый час бодрствования в компании друг друга. Она была его самым близким — его единственным — другом до того лета, когда им исполнилось тринадцать: он стал джонином, а Изуми пропустила экзамены и, как следствие, о ней почти забыли остальные члены клана.
