Девушка заметно напрягается, инстинктивно отводя руки назад, вспоминая то, о чем говорили ее родители, думая, что она не слушает. — Ты имеешь в виду… — начинает куноичи, ненавидя то, как голос становится более высоким на последнем слове.
Напротив, Итачи кажется таким же спокойным, как обычно, кивнув, хотя Изуми замечает едва сдерживаемое напряжение в плечах. — Старейшины приказали мне сообщать о планах и действиях клана непосредственно им, — отвечает шиноби, его голос звучит так тихо, что приходится напрягаться, чтобы расслышать.
— А после того, как они узнают правду? — Спрашивает девушка более резко, чем намеревалась. Но Изуми так же умна, как и наследник клана, она складывает кусочки вместе менее чем за секунду, а затем все вокруг нее, кажется, исчезает. Сердцебиение куноичи замедляется почти до полной остановки, прежде чем начать снова, в два раза быстрее. — О, ками, — говорит еле слышно. — Они бы не стали. Они бы не стали просить что–то подобное… Они бы не заставили тебя…
В следующую секунду Изуми чувствует, как один из его пальцев прижимается к ее губам, мягко заставляя замолчать, не отрицая (это ужасное предположение, которое, кажется, возникло где-то за пределами ее худших кошмаров). Поскольку девушка никогда не отличалась стойкостью, она падает в объятия Итачи, дрожащая от смеси шока и недоверия. — Когда?
Итачи пытается не выдавать своего состояния, как будто у него достаточно сил для них обоих, но она слышит хрипоту в голосе. — Двенадцатого октября.
Сегодня тринадцатое мая.
Следующее, что осознает Изуми — у нее кружится голова. Итачи нежно откидывает ее волосы назад, когда девушке внезапно становится очень плохо. Ногти так сильно впиваются во влажную почву, что это причиняет боль.
После того, как все закончилось, он прислоняется к дереву и позволяет куноичи свернуться калачиком в его объятиях. Изуми смутно осознает, что она все еще сильно дрожит. Даже Итачи, вундеркинд клана Учиха, самый сильный из них, слегка дрожит. Они смотрят на темное, безлунное небо.
Несмотря на его новые обязанности, Итачи и Изуми каждую ночь встречаются на берегу реки Накано. Они не всегда разговаривают, но он обнимает ее достаточно крепко, чтобы на следующее утро появлялись синяки на ребрах. С каждым проходящим днем (с каждым разом, когда он смотрит в глаза своей матери, чувствует тяжесть руки отца на своем плече и тычет маленького Саске в лоб), он думает, что разваливается на части, еще больше теряя себя.
Каждую ночь ему снятся кошмары о том, на что это будет похоже. Он не спал больше недели.
— Итачи, — однажды ночью шепчет Изуми. С приближением лета становится теплее, воздух благоухает, тяжелея от веса их секретов. Ее голос звучит отдаленно. — Я не хочу дожить до того дня, когда…
Шиноби думает, что дает какой-то мягкий ответ, но девушка берет его за руку, крепко сжимая, глядя с каким-то тихим отчаянием, которого он никогда раньше не видел. — Ты не понимаешь, — легкий ветерок шевелит ее волосы, когда Изуми пытается улыбнуться, что выглядит совершенно неправильно. — Я не собираюсь доживать до двенадцатого октября.
Ему требуется мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду. В следующую секунду он убирает свою руку. — Ты же не имеешь в виду…
Эта инстинктивная реакция, одна из единственных вещей, которая рождается из чистых эмоций и ничего больше. Как еще можно реагировать, когда тебе говорят, что близкий человек намерен прекратить свое существование?
Глаза Изуми мерцают внезапным гневом. — Что я должна делать, Итачи? — Почти кричит она, ее голос ломается от напряжения. — Неужели ты думаешь, что в ту ночь я просто позволю тебе убить меня? Буду лежать в своей кровати спиной к двери и притворюсь, что не слышу, как ты убиваешь моих родителей внизу. Буду все это время считать минуты, которые тебе понадобятся, чтобы дойти до моей комнаты? Ты хочешь, чтобы я заранее приняла какие-нибудь таблетки, чтобы тебе пришлось убить меня, когда я уже ничего не почувствую, или предпочитаешь, чтобы я сначала поцеловала тебя на прощание, а потом приставила твою катану к своему горлу?
Голос девушки стал низким и ядовитым. Впервые с тех пор, как все началось, Итачи чувствует, как сжимается горло, он ненавидит это. — Прекрати, — парень говорит грубее, чем когда-либо с ней. — Я не буду…
— Ты не убьешь меня? — Тихо, с горечью спрашивает Изуми. — Ты не хочешь меня убивать. Точно так же, как не хочешь убивать свою мать, или отца, или Саске, или кого-либо еще, но… Ты можешь спасти только Саске, Итачи. Ты собираешься спасти младшего брата и скормить ему ложь. Он вырастет, и это разрушит его изнутри. Остальным из нас повезет больше.
Итачи хочет сказать, чтобы она этого не говорила, хочет сказать, что они могут найти способ инсценировать ее смерть. Они могут покинуть деревню вместе, попытаться убежать от кошмара, которым были последние месяцы и которым станет будущее.
Он не может.
