Я задумался об этом, когда трое моих детей занялись спортом. Самым важным для меня было, чтобы их тренеры относились к ним так же, как я относился к ним дома, — с заботой и поддержкой, которые позволили бы раскрыть их потенциал. Если тренер не относился к моим детям именно так, то мне было все равно, насколько хороши их результаты.
Я попытался воплотить эту идею в жизнь, когда начал тренировать бегунов в университете. Тогда, как и сейчас, я хотел, чтобы каждый член моей команды знал, что меня больше волнует его личность, чем то, на какой скорости он бегает. Моим приоритетом было благополучие спортсменов. Я хотел создать наилучшие условия, в которых им было бы хорошо бегать. В конечном счете это приводит к тому, что они начинают бегать быстро. Это касалось как самых медленных членов команды, так и таких, как Эбби Купер, семикратной чемпионки Национальной ассоциации студенческого спорта во время моей работы в Дартмутском колледже.
На практике это означает, что каждый день на тренировках я интересуюсь, как обстоят дела у каждого члена команды. Я интересуюсь не только тем, как чувствуют себя их подколенные сухожилия или что они думают о тренировке, но и тем, что происходит у них за рамками спорта. Если тренировка проходит плохо, я разговариваю с ними во время тренировки, чтобы выяснить, почему что-то идет не так. В зависимости от их ответов я могу попытаться настроить их выполнить тренировку до конца или сказать, что на сегодня достаточно. После каждой тяжелой тренировки я пожимаю спортсменам руки или похлопываю по спине, глядя в глаза. Я даю им понять, что знаю, через что они только что прошли. И, как я уже говорил в предыдущей главе, я стараюсь помочь им найти что-то положительное в проделанной работе, даже если что-то пошло не так.
