– Это у меня с детства только дай в сумку попой кверху влезть! – Засмеялся: – У-у-у! Отличный шейный карбонат! Свеженький, со слезой. Мы из него сделаем качественное мяско! Ты, Виталий, как трудолюбивая птичка, всё носишь, носишь вкусную еду, а в гнезде тебя встречает большой прожорливый птенец неизвестной породы… Сколько с меня причитается?
Он разложил продукты в холодильнике. Виталий молча разделся, прошёл к компьютеру, закурил. Приоткрыл окно.
– Нисколько! Ты же готовишь. Это твой вклад в общее дело. Может быть, я вскармливаю василиска? А, Сергей?
– Нет, брат-мусью, любитель коньяков! Во-первых – василиск рождается из яйца, снесённого семигодовалым чёрным петухом, или из яйца, отложенного злой жабой в тёплую навозную кучу. По преданию, василиски обитают в безлюдных, тёплых и сухих местах, преимущественно в пустынях. Вот именно из-за василисков возникают пустыни. В месте, где поселился василиск, умирает всё: птицы и животные падают замертво. Так что ты поаккуратней с кличками. Во-вторых – тогда уж ты мне оклад намеряй, с соцпакетом! Как и положено штатному повару! Опытному, с большим стажем! А я готовить буду – под заказ. Качественно, вовремя и вкусно! И деньги тебе верну по-честному из зарплаты.
– Ладно! Решим вопрос! В рабочем порядке.
– То есть я так понимаю, у меня впереди испытательный срок на три месяца. А через полтора мы разбежимся!
Виталий его уже не слушал, сварил кофе и погрузился в пучину Интернета.
Сергей занялся мясом. Рядом вертелась Пальма, поедала глазами розовые куски, обильная слюна стекала по краям алой пасти.
– Эх ты! Закончила с отличием школу служебного собаководства, дипломированный спец, а как последний шаврик дворовый себя ведёшь! – улыбался он, стыдил собаку.
Она его толком и не слушала, перетаптывалась от нетерпения передними лапами, приседала, словно гипнотизировала красивые куски будущего шашлыка.
Сергей не спеша, с удовольствием почистил лук, всплакнул, чувствуя облегчение от небольшой рези в глазах, словно их промывали целебным раствором. Перец горошком насыпал, специи сушёные, без соли. Перемешал всё, плотно увязал в двойном пакете, чтобы пропиталось получше. В холодильник положил.
Аромат был сильный, и у него самого слюна набежала.
– Обрезки-то ей можно? – спросил Виталия. – Папонки всякие, жилы. Немного совсем, да жалко выбрасывать. Пусть зверюга порадуется.
– Можно. Только по команде. А что такое папонки? – спросил Виталий, вставая из-за компьютера, потягиваясь, чему-то улыбаясь. – Слово-то какое… иностранное!
– Псковской говор. Плева, перепонки. Знаешь, между мышцами. Ну, я кину, а ты скомандуй. Ты же – хозяин. – Сергей кинул в миску небольшую жменю бело-красных обрезков.
Пальма рванулась.
– Сидеть!
Пальма опустила попу, не касаясь пола, размашисто мела хвостом, не спускала глаз с миски и обратилась в одно большое ухо.
– Можно! – так же грозно скомандовал Виталий.
Пальма мгновенно слизнула из миски угощение, тщательно обнюхала пол вокруг, убедилась, что это – всё, раскрыла в улыбке пасть и громко запыхтела от радости.
К двенадцати часам Виталий пошёл по шпалам вместе с Пальмой на станцию, встречать с электрички Марину.
Сергей открыл футляр и обнаружил, что он пустой, складного мангала нет. Он сложил у бетонного забора кирпичи, взял из мусорника под столом у Марины жменю бумажной лапши порезанных документов, развёл огонь. Дощечки от упаковки были сухие, занялись на раз. Он стоял, любовался огнём.
– Вот Виталий вернётся, а я придумал такой… походный мангал, – улыбался Сергей.
Скоро пришли Виталий с Мариной. Марина торт принесла. Красивый, в прозрачной упаковке.
– Ты что, с ума сошёл! – сразу же закричал Виталий.
– А что такого? – удивился Сергей.
– Мы же в таможенной зоне! Счас таможня прибежит! Скандала не оберёшься!
Он схватил совковую лопату, лихорадочно стал выносить через открытую калитку уголья, горящие деревяшки. Под раскидистым клёном был небольшой пятачок бетона.
Дул сильный ветер, угольки мерцали, раскатывались бойкими светлячками.
Сергей молча принёс новые кирпичи, соорудил мангал. Они его огородили от ветра кусками фанеры, старой дверью от холодильника. Огонь ожил, занялся бойко.
– Видишь – асфальт аж оплавился, – сказал Виталий, – и мы мясо ели бы с этим ароматом? – пошоркал подошвой по тому месту, где горел только что огонь. Присыпал палой листвой тёмное пятно горячего ещё асфальта.
– А там что? Не асфальт?
– Бетон!
Сергей высыпал остатки древесного угля, раздул огонь дощечкой для разделки. Вскрыл пакет с мясом, стал раскладывать его на решётке. Пальма не утерпела, слизнула с руки кусочки лука. Дух был сильный, вкусный, слюноточивый.
– Как пахнет здорово! – сказала Марина, – даже кушать захотелось! Такие ароматы!
– Так для этого и готовлю, чтобы кушать хотелось! – засмеялся. – Как доехали?
– Нормально. Город пустой. Все выехали на природу.
Виталий принёс жестянки пива, спросил, виновато пряча глаза и словно извиняясь за свою горячность и крики:
– Будешь?
– Буду.
