Стол, значит, накрыли шикарный, соседи собрались. Я – самый главный. Герой! Все хвалят, взрослые выпивают, закусывают, смеются, частушки поют под гармошку. Тут встаёт тётя Рита и говорит: «А сейчас гвоздь программы! Сюрприз для нашего труженика, для Серёженьки!» И выносит большое блюдо. На нём – лужайка, травка зелёная, а с одного края кустики и два барана травку щиплют. Один белый, другой – золотой! И всё как живое! Вот сейчас даже глаза закрою и вижу этих баранов. Каждый с два кулака размером. Первый мой заработок. В одиннадцать лет. Все смеются, поздравляют, аплодируют мне. Даже неловко как-то. Я взял маленькую ложечку и стал тропинку к этим баранам прореживать через всё блюдо. Поляна оказалась из крема. Вкусно! Не сказать словами!
И так незаметно «травкой» этой… наелся, что стало мне плохо. Стошнило. До барашков же и не дошло. И всю жизнь кремы не ем. Такой вот праздник – длиною в жизнь!
Вспоминаю. И вот все эти люди – родные и случайные, те, кто рядом или оказались рядом на короткое время. Для чего они? Чтобы я понял, что, так или иначе, ответственен перед каждым из них, и перед каждым по-своему, различно, особенно. Готов ли я к этому, как у меня получится?
– Сергей Васильевич, вы такие вопросы задаёте, как будто у вас только вчера выпускной вечер прошёл в школе, – сказала Марина.
– Этим никогда не поздно озаботиться. Задуматься о жизни, о судьбе, Боге, совести. Собственно, совесть – это и есть Бог, только внутри нас. В виде заповедей. И есть божье люди, а есть безбожники, то есть без совести. Хотя внешне вроде бы обычные двуногие.
Он замолчал и подумал:
– Твёрдая рука судьбы бросает человека в жизнь. Кого-то в океан, кого-то в центр бурной стремнины, кого-то в широкую реку, кого-то в ручеёк, а кого-то в болото, на кочку. Круги идут по воде, барахтается человек, волны катятся к берегу, спешат, захлёстывают. А люди гребут в меру своих сил даже не всегда понимая, куда именно, без особого убеждения, а так, скорее инстинктивно. И так до конца не все и понимают, правильно ли они этим занимаются, кто рядом? Они же ненароком притопить могут, не приметив чью-то голову рядом, а её владелец и не собирается никуда плыть, а лишь раздумывает, стоит ли ему этим заниматься, усилия прикладывать, менять положение туловища в воде – она сама куда-нибудь вынесет. Хотя, конечно, что может быть банальней сравнения жизни с бурным морем!
Вот так посидели ещё немного молча. Сытые, слегка осовевшие от обилия вкусного мяса, хорошего куска торта. Виталий коньячок потягивал не спеша, по капельке, с кофе. Курил.
Проводили Марину до станции. Она шла по рельсам, смеялась, балансировала, Сергей придерживал её за руку. Ему было приятно, что её маленькая ладошка плотно улеглась в его руке. Держал крепко, но нежно, шутил. Хмурый Виталий вёл на поводке Пальму, искоса поглядывал на их буйное веселье, потом поотстал и молча конвоировал.
Вернулись. Сергей домой позвонил, жену с днём рождения поздравил. Поговорили про дочку, внучку. Попросил прощения, что не рядом сейчас:
– Ты уж не сердись, девочка моя.
– Что ты, Серёжа! Мы же вместе! Это главное. И ты скоро приедешь. И будем рядышком долго-долго.
Жена всплакнула легко, без грусти, носом пошмыгала не трагически.
– Какая ты стала сентиментальная у меня. – У него в носу защипало от простой этой фразы. Желваками поиграл молча.
Распрощались нежно, пожелали друг другу всего хорошего.
Он смотрел на телефон.
– В женщинах больше воды, чем в мужчинах? Пожалуй, нет. Мужикам нужна быстрая реакция на всякие трудности. Значит, и воды в них должно быть больше. И умирают они раньше. Именно поэтому. Просто женщины умело расходуют свою влагу, хозяйки всё-таки. А кажется мужикам, что в женщинах – сплошной водопад! Впрочем, если вспомнить про ребро Адама, женщина появилась позже, а значит и живёт дольше. И что-то стал я думать так рационально, словно из колбы в колбу растворы переливаю. Неужели от Виталия технократством заразился?
Вышел на улицу. Голова закружилась от свежего воздуха.
