Спали очень спокойно. Даже Пальма. Видно, масса посторонних звуков в квартире не давала ей прежде покоя: и шум за стенкой, и музыка внизу, и собачьи разборки на помойке под окном, стук каблучков среди ночи, пьяные песни, гонки на ревущих мотоциклах.
Беспокойная жизнь, незасыпающий город.
Сергей и сам спал в квартире мало – часа по два за ночь, не высыпался катастрофически. Только в выходные дни и навёрстывал сон, бездельничал, отлёживался. Он проснулся от тишины. За ночь простучал небольшой порожний состав, но не сильно обеспокоил.
– Наверное, я сразу проснусь, если пойму, что составы больше здесь не ходят!
Негромко шумел компьютер. Свет со стороны офиса пробивался через щели у стены, там, где проходили сквозь неё трубы отопления.
Он вышел в трусах. За рабочим столом в спортивных брюках, куртке с меховой оторочкой на капюшоне, накинутой поверх майки, курил Виталий. Окно рядом было приоткрыто. Сизый и плотный сигаретный туман.
– Привет. Что случилось?
– Ничего. Выспался. А ты? – оторвался от экрана Виталий. – Чего вскочил?
– Слышу, шум, встал узнать.
– Да вот, разыскиваю бабушку. Репрессировали, вывезли в Казахстан. Мама всё время просит найти, а я никак не могу. В списках «Мемориала» нет – так вот навскидку и ищу.
– У меня дед загинул. Думали, в каменоломнях под Одессой, а оказалось, расстреляли в Днепропетровске, в тридцать восьмом, в ноябре, – сказал Сергей. – Тоже долго искал. Вроде всего полно в Интернете, а найти, сразу не удаётся.
Сергей уснул незаметно. Откуда-то издалека шуршал мелкий дождичек, словно листву перебирал неспешно, лёгкими пальцами, и успокаивал, исподволь убаюкивал, мягко клонил голову к подушке, и было сладостно подчиняться его властному снотворному воздействию.
Примчалась с прогулки мокрая Пальма, принесла холод, кислый запах псинки, стала подтискивать морду под ладонь, выклянчивать поглаживание. Пыхтела, разинув пасть от радости, поскуливала, делилась впечатлениями.
Сергей проснулся сразу. Глянул на будильник – начало восьмого. Надо вставать.
В душевой плескался Виталий. Сергею сильно хотелось в туалет.
Виталий вернулся. Развесил большое жёлтое полотенце на верёвке в ногах Сергея.
– Доброе утро, – сказал Сергей и помчался в туалет.
– У-у-угу, – как сова на дереве, протелеграфировал Виталий, приглаживая вихры массажной щёткой с толстыми деревянными зубьями, не глядя в зеркало.
Вернулся, взял полотенце, несессер, свежую сорочку взял сверху стопки. Потом сходил на кухню за тазиком.
В душевой было влажно и неуютно. Виталий после принятия душа собрал шваброй воду на полу, но не насухо, и остались мелкие мокрые полоски. Сергею это не понравилось, но другого варианта не было.
Он почистил зубы, побрился. Вытащил из гнезда на раковине шумный шланг с краном, налил в таз тёплой воды, намылился до пояса, смыл пену. Наскоро вытерся, ощущая резкий холод и неуютное полотенце. Оно казалось влажным и не вытирало насухо.
Шваброй поелозил старательно по кафелю. Всё равно осталось немного воды.
Бодрый, освежившийся, быстро позавтракал.
Начался понедельник. Прошла первая неделя Большого Договора.
С утра Виталий был занят в цехе. Сергей проверил почту, просмотрел документацию для паспорта на изделие и инструкции по монтажу, потому что был оговорен шеф-монтаж. И переслал весь пакет Виталию по электронной почте.
Марина пришла. Принесла свежесть с улицы. Только вошла, мобильник заиграл «Моя мама лучшая на свете».
– Алё! Да. Уже на работе. Хорошо.
– Привет маме передайте, – неожиданно, но внятно сказал Сергей.
– Тебе привет, мам. Сергей Васильевич передает. Ага. И вам тоже, – отвернулась от мобильника Марина.
– Передайте маме благодарность за воспитание такой замечательной дочери!
– Мам, Сергей Васильевич передаёт тебе благодарность за моё хорошее воспитание!
И вспыхнула румянцем.
– Спасибо большое. Она рада, но не ожидала. – И вновь запунцовела щеками от смущения.
Он вышел через калитку за забор. Прошёлся по шпалам. Заметил какие-то цветочки неказистые, из последних, осенних, отчаянных, которым и названия не ведал. Насобирал небольшой пучок.
Вернулся минут через пятнадцать, подошёл к столу, Марине букетик вручил:
– Это вам, местные разновидности флоры. Флора – богиня цветов. Может быть – придорожные орхидеи? Марина, вы меня извините, что влез в разговор.
– Да что вы! Ничего страшного! Мама очень обрадовалась. Так неожиданно.
Она выбежала, вскоре вернулась с вазочкой, поставила на бюро.
– Видите, даже простые цветы в вазе смотрятся очень даже ничего. Значит, мир?
– Конечно!
Сергей неожиданно наклонился и чмокнул Марину в щёку.
Она зарделась, смущённо засмеялась.
– Вас ещё не замучили фокусы… старого, как это – «перца», вот! – спросил Сергей и подумал: – Какая провинциальная, милая чистота и незамутнённость. Чистота и искренность, граничащие с глупостью и сентиментальностью.
– Наоборот! Мне так с вами интересно, столько нового узнаю! – ответила Марина.
– С молодыми-то, наверное, интересней!
– Совсем нет! У них одно на уме! Нет бы поговорить, что-то рассказать…
От стола хмурый Виталий спросил Сергея:
