В самом конце зала на диване сидела огромная плюшевая овчарка. Внешне она немного напомнила нашего Чукочу. Я погладила ее по безжизненной голове, и решила, что непременно должна завести собаку. В конце концов, она могла бы служить мне не хуже Севы, который оказался так полезен в этом путешествии. Вспомнив об оставленном друге, я даже испытала некоторое чувство неловкости. Впервые за долгие годы мысленное сравнение вампира с животным меня покоробило. «Лучше уж собака, если я пробуду в обществе Севы еще один день, то точно привяжусь к нему, а там и до питья крови недалеко». От усталости и ощущения безопасности у меня уже слипались веки. Вернувшись в один из павильонов за увиденным там подсвечником с несколькими свечами, я вернулась в спальню. У камина в прежней позе, словно высеченная из гранита статуя божества, сидел Сева. Он не обратил на меня внимания, когда я вошла и в поисках самодельных спичек принялась потрошить свой рюкзак. Вместо того, что нужно, на пол вывалилось много ненужного. Например, жестяная коробочка с «тальком». Я повертела ее в руке и отбросила в сторону. Потом, проведя ревизию платяного шкафа, обнаружила груду разнообразных пледов. Выбрав наименее пыльные, свила себе на кровати что-то вроде гнезда и, немного в нем повозившись, заснула сладким сном младенца. Откуда я знала, что Сева меня не тронет? Я этого не знала.
Я проснулась от того, что он меня обнимал. И странно было то, что мне это не показалось странным. Не знаю, что на меня так повлияло: яд вампиров, воспоминания, куда я провалилась глубже обычного, это место, которое, казалось бы, вернуло нас в мир людей. Я лишь крепче прижалась к нему – такому родному сейчас, такому далекому… И все-таки почему он обнимал меня?
– Что со мной не так, Сева?
– Что?
– Почему ты не ешь меня? – сонно пробормотала я, прижимаясь еще ближе.
Я почувствовала, что он смеется.
– Потому что мы избранные.
И прежде, чем я успела что-либо сказать, я почувствовала его губы – на лице, на шее, на груди. Они не были холодными. Он не кусал меня. В последний раз поцелуи случались со мной вечность назад, но их трудно спутать – он целовал меня так, как целует женщину мужчина. И ему явно это нравилось. Как и мне.
Трудно описать свои чувства, я бы назвала это путешествием в машине времени. Не типичное описание для постельной сцены, тем не менее – я летела в какое-то бесконечное пространство, в котором все возвращалось на свои места: смесь запахов давно позабытой кухни ресторанов, шум города, автомобильные гудки, детский плач, женский смех, табачный дым. Все утерянное снова наполняло меня, будто ничего не произошло много лет назад. Как будто одна из вариаций наших судеб начинала проигрываться с того самого момента, как мы повернули не на тот перекресток, лет сорок назад. Это снова был мой Сева – живой, теплый, близкий. Он снял с меня одежду и прижал к груди – к своей голой теплой груди. «Проклятье! Этого не может быть! Вампиры не теплые! Вампиры не занимаются сексом с людьми!» – это были мои последние мысли, прежде чем я позволила себе забыться. Да что там позволила – стыдно признаться, но я даже не сопротивлялась. Я бы хотела рассказать, какой он – секс с вампиром, но боюсь разочаровать. Я даже не знаю, сколько он длился: минуту, час, день, вечность… Единственное, что я могу утверждать, – мне было очень хорошо.
Мы проснулись в пыльной спальне торгового центра, который заливал солнечный свет. Точнее, проснулась только я. Сева, разумеется, не спал, он лежал, опершись на локоть, и смотрел мне в глаза.
– Ты голоден, дорогой? – некстати пошутила я, но, если честно, это первое, что пришло мне в голову.
– Не волнуйся, терпимо. Я слишком счастлив, чтобы испортить все пятнами твоей крови. – Он зловеще улыбнулся, показывая зубы, и в шутку укусил меня за предплечье.
– Вампиры могут испытывать чувство счастья?
– Ну, примерно раз в тысячу лет, я думаю. – Он неспешно встал с кровати и принялся собирать нашу одежду. – Хочешь, останемся здесь надолго? Навсегда? Но тогда мне и правда, нужно сходить за едой. Тебе за едой, – поспешно поправился он.
– Нет, Сева, мне, правда, нужно к Вальке. И если честно, я не понимаю, как относиться к тому, что произошло.
– Запомни только одно, милая, – это мы решаем, что хорошо, а что плохо. Мы понятия не имеем, по каким законам суждено вращаться этому миру – не мы их устанавливаем. Но поверь, для себя мы вправе решать, что для нас хорошо, а что плохо.
– Я не считаю, что это плохо… У меня мужчины тридцать лет не было, а вампира вообще никогда. Грех жаловаться, Сева! Но… Это странно. Это очень странно.