Это было неправдой, но он мне поверил. Покраснел до ушей и, неловко протянув свою грязную руку, коснулся моей руки пальцами с черной кромкой ногтей. Потом одернул ее, и, не поднимая головы, чуть слышно прошептал:
– Береги себя. И не предавай.
– Что?
– Ты все, что у меня есть! Не предавай нас.
Он резко поднялся, и, сжимая в кармане кулаки, быстро пошел к выходу. Впервые в жизни я испытала к нему что-то отдаленно напоминающее мои чувства к Давиду. Нет, не любовь… Гордость, что этот мальчик – мой.
Выждав минут двадцать, допив от нечего делать Валькино пиво, я пошла к выходу. На улице уже совсем стемнело, но слева и справа от входа в бар, в больших прогоревших бочках пылали костры. В их пламени, стоящий напротив двери Егор показался мне древним индейцем из романов для подростков. Он смотрел на меня черными углями глаз, рот перекосила усмешка, всем телом он подался вперед, и мне показалось, что он сейчас же бросится на меня, как волк.
– Егор, – понимая, что мне не убежать, я подалась ему навстречу, улыбаясь и одновременно соображая, в какую сторону бежать, как только он потеряет бдительность.
Он тоже шагнул мне навстречу и тут оторопело застыл, как вкопанный. Задрав лицо, он шумно втянул воздух, затем уставился мне в глаза. В его взгляде застыл какой-то суеверный ужас, шатаясь, он сделал еще один шаг по направлению ко мне, но тут же, словно обжегшись, отступил назад. Медленно вытер рукавом рот и, отступая задом, скрылся в темноте.
«Ну что ж, по-моему, я правильно выбрала любовника», – от того, что я так легко отделалась от охотника, меня обуяла прямо-таки детская радость. Прижимая рукой в кармане пробирку к телу, я легко понеслась по улице прочь из этого мерзкого поселения. Пробираясь в темноте скорее интуитивно, почти наощупь, я поставила себе цель пересечь МКАД и заночевать в Битцевском парке. О том, что я близко к цели, можно было догадаться по тому, как сгущалась лесная чаща. Я слышала лишь хруст веток под своими ногами, и понимала, что лучше бы мне остановиться и прислушаться самой. Обнаружив поваленное дерево, я устроилась между его ветвей и замерла. Ни шороха, ни звука, только теплый ветер перебирал сухие листья. «Можно спокойно дремать, обдумывая, что случилось за день. Можно радоваться победе», – думала я и незаметно для себя заснула.
Это был осознанный сон. Сон, в котором осознаешь, что все, что ты видишь, – мираж, сон в котором можешь управлять придуманной тобой реальностью, додумывая ее как угодно. По крайне мере, вначале мне так казалось. Я обнаружила себя сидящей на крыше нашего Дома писателей в Лаврушинском переулке. Откуда-то я знала, что попала сюда с мансарды наших друзей из соседнего подъезда: Оксаны и Марка. Отсюда прекрасно просматривался центр города – такой, каким я его запомнила: с домами, церквями, мелкими пятнами, почти вытесненной зданиями зелени. Умиротворяюще горели фонари, окна моих соседей, вдалеке алела пятью острыми зубцами кремлевская звезда. Всматриваясь в окна, я искала глазами тени – тени тех, кого я знала и любила в прошлом. Вдруг увижу Анну Ильиничну, вяжущую бесконечный носок? Или выйдет на балкон Настя и, закуривая сигарету, помашет мне рукой?! «Кого бы ты хотела сейчас увидеть? – мысленно задала я себе вопрос. – С кем ты хочешь поговорить, Соня? С мужем, Идой, Эдуардом Соломоновичем? Петром Андреевым?» От чувства всесилия, способного хоть на мгновение вернуть мне знакомых из прошлого, у меня даже закружилась голова. Вдруг я заметила приближающуюся ко мне фигуру незваного гостя. Сперва, по силуэту, мне показалось, что это Сева, но из темноты на меня вышел совершенно незнакомый мне человек. Это был высокий худощавый юноша – черноволосый, темноглазый, с четко прочерченной линией скул. Красивый, он блеснул белоснежной улыбкой, опустился напротив меня и сел в позу лотоса.
– Что-то я вас не помню, – весело сказала я, удивляясь, каким неуправляемым вдруг стал мой осознанный сон.
– Я еще не родился, мама.
Это «мама» словно эхом отозвалось в моей голове бесчисленное количество раз. Словно по церковному колоколу ударила невидимая рука Бога, и в этом эхе ожили все мои надежды, сны, мечты, страхи – все, что я испытывала когда-то в прошлом, внезапно зазвучало в моей голове будущим.
– Ты… – я запнулась, не смея смотреть ему в глаза, хотя я чувствовала, как они буквально прожигают насквозь мою кожу.
– Я знаю, как ты меня ждала. Вот я и пришел – твой король, твоя любовь, твоя жизнь. Ты рада, мама?
Я подняла глаза на юношу. Он улыбался, склонив голову набок. И тут впервые за десятилетия я испытала страх. Дикий животный страх, который испытывает человек перед ужасным, непоправимым, разрушительным злом.