Даже смешно. Они были слишком стары, чтобы рожать детей. За одним исключением.
Девушка была хороша собой. Собранные в высокий хвост иссиня-черные волосы, личико сердечком, пухлые губы и большие глаза, опушенные ресницами. И фигура неплоха — подтянутая, стройная, гибкая. Девушка совсем не походила на ученого, слишком молодая, слишком привлекательная. На нее сложно было не обратить внимания. И, если бы Шарль решился проверить звездных женщин, то начал бы с нее.
Но, даже выделяясь среди остальных молодостью и внешностью, девушка отнюдь не привлекла Шарля. Ему были совершенно не интересны звездные гости.
Оставалось надеяться, что его неугомонный племянник окажется достаточно благоразумным, чтобы не увлечься симпатичной девушкой.
Ведь она вряд ли захочет остаться жить на провинциальной планете в дальнем космосе, когда перед ней открыта вся империя с ее чудесами. Тем более при перспективе однажды отдать своего мужчину его запечатленной.
Ни одна женщина на такое не согласится. Именно поэтому Шарль ценил выбор Мари.
Впрочем, как раз его жене и не угрожало потерять своего кадхаи из-за запечатления.
У владетеля всегда хватало работы. Даже при наличии большого штата помощников управление провинцией требовало большого внимания. Шарль всегда относился к этому, как к неизбежному злу — управленческая работа была тем, от чего он просто не мог отказаться, пока его не заменит наследник. Но сейчас он был даже рад ежедневным заботам. Они позволяли ему не задумываться.
То, что он, как ему казалось, выкинул из головы накануне, в действительности крепко засело в мыслях.
Надежда. Глупая ненужная надежда обмануть судьбу и найти мать для своего ребенка. И ведь Шарль понимал, что запечатление не принесет ему ничего, кроме проблем, но отмахнуться от этого не мог.
Несмотря на то, что кадхаи по сути являлись бессмертными, вечно они не жили. И каждая смерть кадхаи, не оставившего потомства, ослабляла их. Кадхаи и без того были немногочисленны, а механизм запечатления отнюдь не способствовал росту их числа. Запечатленные редко рожали больше одного ребенка, часто умирая при родах, и большинство кадхаи не считало это проблемой. Потому что запечатление происходило без учета симпатий и предпочтений с обеих сторон, и связанными порой становились те, кто ненавидели друг друга. Впрочем, уместнее было бы сказать, что порой запечатление связывало двух любящих, ведь это случалось куда реже.
Отцу Шарля повезло — он и его запечатленная полюбили друг друга, и у Шарля был младший брат, успевший запечатлиться и похоронить жену после рождения Пьера, а после жениться снова, но уже на любимой женщине. А вот Шарлю не повезло, словно судьба отыгралась на нем за счастье родителей.
И ведь нет ничего проще, чем пойти и проверить гостий на запечатление, навсегда избавляясь от сомнений, убедившись, что ни одна из них не может стать матерью его ребенка. Но тот мизерный шанс на обратное заставляет погружаться в рутину, гнать сомнения и не сметь его проверить. И, быть может, он бы решился на проверку, если бы Мари начала снова действовать ему на нервы разговорами о ребенке.
Но Мари вела себя безупречно, разбавляя его сомнения чувством вины.
В действительности Шарлю было не за что себя винить. Но сами сомнения словно бы шептали о том, что он готов изменить Мари. При том, что измену Шарль считал чем-то неприемлемым. Верность в принципе была в натуре кадхаи. Но столь же велико было и чувство долга, что требовало продолжения рода.
Дилемма, существовавшая только в воображении Шарля, не давала ему покоя, заставляя все активнее погружаться в дела провинции. Даже самые глубокие, откладываемые месяцами.
Так что определенная польза от прибытия гостей из космоса имелась.
Стоит ли говорить, что Шарль предпочел бы расправиться с делами без подобной стимуляции. Но пока все, что ему оставалось — это его работа.
Потребовалась неделя, чтобы Шарль все же взял себя в руки, твердо решив придерживаться своего первоначального выбора. После долгих и довольно мучительных колебаний он все же счел, что не хочет предавать Мари. А чтобы избавиться от источника проблем, нужно просто воспользоваться предложением Ривенхаи и отправить исследователей в провинцию Ляо. Конечно, Пьер будет разочарован — он все еще не устал от гостей. Но собственное спокойствие важнее.
Но отдать соответствующее распоряжение Шарль не успел.
Его не особо насторожило отсутствие Пьера в один из вечеров, когда племянник обычно являлся с отчетом по гостям. Шарль не требовал этих отчетов, Пьеру просто нравилось делиться наблюдениями.
Однако на следующее утро к нему явился обеспокоенный секретарь.
— Господин Пьер пропал, — с порога заявил он.
— Что значит — пропал? — поразился Шарль.
— Господин Фогир только что связался со мной, интересуясь, где господин Пьер и кто будет вместо него. Я попытался дозвониться до него, но комм господина Пьера не отвечает.
— Он не предупреждал о каких-то планах? — Шарль встревожился.