Вечером Легкое Перо с недоумением смотрела на сына. Из-за жары он оставался в набедренной повязке, но с тяжелым ожерельем из медвежьих когтей и клыков, нашитых на полосу медвежьей шкуры, которое надевал в крайне торжественных случаях. Оно перешло от деда к его отцу, а от него к самому Хении. Это ожерелье стало священным талисманом их семьи, а потому одевалось очень редко, но Хения словно не замечал вопрошающих взглядов матери. Он был поглощен сочным мясом, которое ел из деревянной плошки. Шкуры типи были подняты и подвернуты, а потому они сразу увидели возвращающуюся Белую с охапкой шалфея в руках. Легкое Перо заулыбалась, тогда как Хения продолжал есть, как ни в чем ни бывало, не обращая внимания на усевшуюся у очага, напротив, девушку. Легкое Перо подала ей плошку с дымящимся мясом. Белая, взяв плошку, отставила ее в сторону, есть горячее мясо совсем не хотелось, и принялась разбирать шалфей, откладывая растения с голубыми цветами отдельно, с розовыми в сторону, с белыми в другую сторону. Но в какой-то момент, подняв глаза, она увидела ожерелье, широким оплечьем лежащее на груди мерно жевавшего Хении. Пораженная, она уставилась на украшение, позабыв про цветы, потом посмотрела на Хению, поедавшего мясо с таким видом словно ничто на свете его больше не интересовало. Девушка выпрямилась и чуть подалась вперед, пытаясь получше разглядеть, нанизанные один к одному медвежьи когти и прореживающие их крупные клыки, но как, на чем они держались, понять было трудно. Ведь нужно же было аккуратно и ровно проделать в каждом когте и клыке дырочки и... на что же они нанизаны? Клыки прилегали настолько плотно друг к другу, что разглядеть это было просто невозможно. И когда Хения, наконец, поднял на нее глаза, она знаком попросила разрешение посмотреть ожерелье. Хения кивнул и девушка протянула руки, готовая принять в них украшение, но Хения прижал к нему ладонь, покачал головой и провел ладонью по своей груди, давая понять, что снимать нельзя и ей придется смотреть его на нем. Белая почти не колебалась, потому что когда бросила нерешительный, полный сомнения взгляд на Хению. Он продолжал невозмутимо есть. Легкое Перо ничего не понимала. Но вот Белая, встав со своего места, пошла к Хении и он тут, же отставил плошку с мясом, с готовностью откинулся назад, опершись, как прежде, на руки за спиной, гладя в упор на севшую перед ним девушку. Она же взяв ожерелье на ладонь, и приподняв с его груди, перебирала пожелтевшие звериные когти, пытаясь что-то рассмотреть, склонившись над ними так низко, что ее волосы коснулись лица и груди Хении. Индеец откинул голову назад, его косы легли на бизонью шкуру. Мускулы на руках напряглись и вздулись так, как будто он ворочал необыкновенную тяжесть, а пальцы скребли бизоний мех. Его лицо стало напряженным, губы сжались в одну линию, будто он, стоял у столба пыток и сдерживал стоны, пытаясь безропотно перенести страшные муки. Больше Легкое Перо терпеть не могла. Она встала и вышла из типи, испытывая к Белой страшное раздражение и досаду. Слепая, слепая Белая! К тому же глупая!
