Эта леди (ее имя не упомянуто), вероятно, богиня Крейддилад, за благосклонность которой в валлийском мифе каждый год первого мая сражаются и будут сражаться до Судного дня царь дуба и царь остролиста. Поскольку в средневековой культуре титулы и эпитеты царя дуба и связанные с ним обычаи перешли к казненному в день середины лета Иоанну Крестителю, наименованиями и эпитетами царя остролиста естественно было наделить Иисуса, милосердного преемника Иоанна. Тем самым остролист удостоился большей чести, нежели дуб. Так, «Рождественская песнь об остролисте» гласит:
Эта мысль восходит к «Песне о лесных деревьях», где провозглашается, что «из всех деревьев ни одно не сравнится с остролистом». В каждой строфе песни с уместным припевом «Солнце встало, белый день, вот и прячется олень» то или иное свойство остролиста: белизна его цветов, пурпур ягод, острота шипов, горечь коры – уподобляется Рождеству или Страстям Христовым. «Holly» («остролист») означает «holy» («святой»). Однако весьма маловероятно, что остролист, произрастающий на Британских островах, был изначально упомянут в алфавите. Скорее всего, остролист включили в состав алфавита вместо вечнозеленого дуба шарлахового, с которым его объединяет многое, включая родовое ботаническое наименование «ilex», и который был привезен на Британские острова не ранее XVI в. Дуб шарлаховый, иначе дуб кермесоносный, иначе дуб каменный, – вечнозеленый близнец обычного дуба, а «prinos» и «hysge», его обозначения в классическом греческом, используются в современном греческом языке и для именования остролиста. У дуба шарлахового зубчатые листья, ими кормится кошениль, или кактусовая ложнощитовка, – алое насекомое, напоминающее ягоды остролиста (и некогда слывшее ягодой), из самок которого в древности получали драгоценный пурпурный краситель для царских одеяний и афродизиак. В авторизованной версии Библии короля Якова слово «дуб» иногда переводится как «теревинф», иногда как «дуб шарлаховый»[205], а в религии палестинцев эти деревья составляют священную пару. Хулители, насмехаясь над Иисусом, как над Царем Иудейским, облачили его в багряницу (Мф. 27: 28), то есть в царский пурпур.
Мы можем считать буквы D и T близнецами, «лилейно-белоснежными чадами в зеленых одеяниях», как поется в средневековой песне «Зеленые камыши». D – дуб, который властвует над прибывающей частью года, священный дуб друидов, дуб «Золотой ветви». T – вечнозеленый дуб, который властвует над клонящейся к ущербу частью года, кровавый дуб: не случайно роща вечнозеленых дубов на берегах реки Асоп в Коринфе была посвящена фуриям. Кельтским словом «Dann» или «Tann», эквивалентом «Tinne», обозначается любое священное дерево. В Галлии и Бретани эти слова означали «дуб», в кельтской Германии – «ель»; в Корнуолле сложным словом «glas-tann» («священное зеленое дерево») обозначали вечнозеленый дуб каменный, а английский глагол «to tan» («загорать») появился в языке потому, что кору каменного дуба использовали для дубления (tanning). Впрочем, в Древней Италии во время сатурналий земледельцы украшали дома не вечнозеленым дубом, а остролистом. Галльского бога-громовержца звали Таранисом, а этрусского, заимствованного у кельтских племен, среди которых в древности поселились этруски, – Тином, или Тинией, или Тиной.
Отождествление отвергающего всякое насилие Иисуса с остролистом или кровавым дубом может показаться явной поэтической неудачей, если не принять во внимание Его собственное заявление, что Он пришел принести не мир, но меч. Выборный наследник священного царя изначально и приносил его, своего брата-близнеца, в жертву; на кресте в форме буквы «тау» распинали не царя остролиста, а царя дуба. Лукиан в «Суде гласных» (ок. 160 н. э.) прямо говорит:
