Дионис Козий, или Пан, был могущественным палестинским божеством. Он мог прийти в Палестину из Ливии через Египет или окольным путем – с севера, через Крит, Фракию, Малую Азию и Сирию. Козел отпущения, на коего иудеи возлагали все свои грехи в Судный день, был завуалированной жертвой Пану под именем Азазеля, а исток реки Иордан находился в гроте, посвященном Ваал-Гаду, козьему царю, первопредку, давшему имя колену Гадову. Приводимый в главе 14 Второзакония запрет варить козленка в молоке его матери удивляет только в том случае, если мы воспринимаем его как сентиментальность. Однако он излагается в том же суровом стиле, что и остальная часть главы, открывающейся запретом наносить на теле своем «нарезы» в знак скорби по умершему, и явно обращен против причастного ритуала, который отвергли священники культа Иеговы. Ключ к нему можно найти в хорошо известной формуле орфиков:
представляющей собой пароль, произносимый посвященными, когда они, достигнув Аида, ответствовали на оклик стражей царства мертвых. Еще в земной жизни они сделались едины и с козленком, то есть с бессмертным Дионисом, изначально критским Загреем, или Зевсом, вкусив его плоти, и с богиней-козой, его матерью, в котле и в молоке которой он варился[257]. Песнь о рождении богов, записанная на одной из недавно обнаруженных в Рас-Шамре табличек, содержит недвусмысленный запрет варить козленка в молоке его матери.
С помощью данного запрета, приводимого во Второзаконии, можно объяснить пространный и явно надуманный миф об Исаве, Иакове, Ревекке и благословении Исаака, который включен в главу 27 Книги Бытия, дабы оправдать захват коленом Иакова царской и жреческой власти, до того принадлежавшей едомитянам. Религиозный иконотропический[258] образ, призванный подтвердить данный миф, по-видимому, иллюстрирует вкушение козленка в честь Азазеля. Два участника ритуала, облаченные в козьи шкуры, показаны возле кипящего котла, за которым следит жрица (Ревекка). Один из них (Исав) изображен с луком и колчаном, другого (Иакова) посвящает в тайны престарелый глава братства (Исаак), который нашептывает заклинания ему на ухо, благословляет его и передает ему (а не получает от него) кусочек козлятины. Эта церемония, возможно, включала в себя имитацию убийства и воскрешения посвящаемого в тайный культ: подобная гипотеза, пожалуй, объясняет фрагмент в конце главы, где Исав преследует Иакова с намерением убить, Ревекка направляет события, а участницы оргиастического культа, «дщери Хеттейские» в критских одеяниях, безучастно созерцают все это. Два козленка, возможно, ошибка: один и тот же козленок изображен дважды – сначала его отбирают от матери, а потом бросают в котел с молоком.
Поэт-орфик Нонн объяснял переход от жертвоприношения козла к жертвоприношению быка, совершившийся на Крите, тем, что один день трон Зевса занимал рогатый младенец Загрей, или Дионис. После того как он стремительно менял свой облик, являясь то Зевсом в козлиной шкуре, то Кроносом, вызывающим дождь, то вдохновенным отроком, то львом, то конем, то рогатым змеем, то тигром, то быком, его разрывали и поглощали титаны. Они пожирали его именно в облике быка. Такая же судьба выпадала на долю быка-Митры.
По-видимому, культ козла существовал и в Ирландии, еще до вторжения племен богини Дану и милезиев, поскольку в одном фрагменте «Книги бурой коровы» упомянуты некие «козлоголовые» демоны, ассоциирующиеся с лепрехунами, пигмеями, фоморами и африканцами[259]. Однако ко временам ольстерского героя Кухулина, датой смерти которого обыкновенно считают 2 г. н. э., культ царственного быка в Ирландии уже упрочился. Судьба Кухулина была неразрывно связана с участью бурого теленка, сына знаменитого Бурого Быка королевы Мэв. Богиня судьбы Морриган, впервые встретив Кухулина, предрекла, что жить ему отпущено лишь до тех пор, пока бычок не достигнет годовалого возраста. Центральный эпизод саг о Кухулине – это «война из-за быка», в которой принимают участие воины королевы Мэв и ее супруга короля Айлиля; поводом для нее стал пустой спор о достоинствах двух быков. В финале битвы Бурый Бык, второе «я» Кухулина, убивает своего соперника, Белорогого, который, полагая, что ему не пристало служить женщине, некогда покинул стадо Мэв и присоединился к стаду Айлиля; после этого гордость затмевает Бурому разум, он бросается на скалу, надеясь поразить ее рогами, и разбивает себе голову. Ему наследует его теленок, а Кухулин погибает.
В глубокой древности в Уэльсе также был учрежден культ быка. В поэтическом диалоге, приводимом в валлийской «Черной книге из Кармартена»[260], Гвиддно Гаранхир, отец Эльфина, так описывает героя Гвина: «Бык битвы, стремящийся рассеять построенное войско противника», – а «бык битвы» и здесь, и в более поздних поэмах, по-видимому, не хвалебная метафора, а священное титулование, подобное величаниям «сокол», «ястреб» и «орел».
