Кеннет Датфилд в недавнем письме в литературное приложение к газете «Таймс» выдвигает разумную гипотезу о том, что Авернское озеро[288], обитель мертвых, название которого латиняне несправедливо считали производным от греческого «a-ornis» («лишенный птиц»), на самом деле Авалон. Их наименования этимологически родственны. Это означает, что с Аверном можно отождествить и елисейские поля. Озеро Аверн возле Кум, очевидно, заслужило дурную славу и эпитет «лишенный птиц» из-за миазмов, источаемых близлежащими болотами, и располагающегося рядом с ним святилища Сивиллы Кумской, вызывавшей духи умерших.
Тринадцатого августа в дохристианской Европе отмечался праздник богини-матери Дианы, или Весты, во время коего надлежало совершать возлияния сидром, вкушать мясо козленка, жаренного на ореховых прутьях, и яблоки, гроздьями висящие на ветвях. Кроме того, эта богиня-мать носила имя Немесиды (от греческого «nemos», «роща»), которое в греческом языке классической эпохи стало синонимом божественного возмездия, настигающего нарушителей табу. Ее статуи часто ваялись с яблоневой ветвью в руке, а христианский поэт V в. Коммодиан отождествляет ее с Дианой Арицийской (Дианой Лесной)[289], адепты коей «поклоняются срезанной ветви и именуют это полено Дианой». Однако и Немесиду, и Диану Арицийскую принято связывать не с культом козы, а с культом оленя. Подобно египетской Исиде или римской Фортуне, Немесида часто изображалась с колесом, знаменующим годичный цикл, однако этот ее атрибут интерпретировали как неизбежность отмщения, которое неотвратимо настигает грешника, подобно колесу, рано или поздно описывающему полный круг[290]. В Галлии она именовалась Дианой Неметоной, от слова «неметон» («nemeton»), обозначения священной рощи, и изображалась с яблоневой ветвью, чашей сидра с написанными на ней фигурками эфиопов и грифоном, полульвом-полуорлом, символом времени года, на который приходится ее праздник. В Средние века этот праздник превратили в Успение Девы Марии (пятнадцатое августа). Если учесть предпринятую в XVII в. реформу календаря (о которой я уже говорил в связи с боярышником), он приходится на шестое августа, начало месяца Quert. По преданию, Дева Мария упокоилась тринадцатого августа, воскресла и на третий день вознеслась на небо. Поскольку для древней христианской Церкви Дева Мария ассоциировалась с Премудростью, Святой Софией, или Святой Премудростью кафедрального собора в Константинополе, выбор дня для праздника в честь Обретения Премудростью Бессмертия оказался как нельзя более удачен.
В литании Пресвятой Деве Марии содержится молитва «Sedes sapientiae, ora pro nobis» («Престол мудрости, молись о нас»), ибо святой Петр Хрисолог в своей «Проповеди об Успении» аллегорически представлял Деву Марию как храм о семи столпах, который Премудрость (Притчи Соломона, 9: 10) возвела для себя. Поэтому теперь нетрудно понять смысл средневековой аллегории: белоснежного единорога может поймать только целомудренная девственница. Единорог – это олень в чаще. Он нашел пристанище под яблоней, древом обретения-премудростью-бессмертия. Поймать его под силу лишь целомудренной деве – самой Премудрости. Целомудрие девственницы олицетворяет духовную чистоту. Единорог опускает голову ей на колени и плачет от радости. Впрочем, в провансальской версии легенды единорог трется мордой о грудь девы и позволяет себе другие вольности, после чего дева нежно берет его за рог и отводит к охотникам: таким образом, в провансальской легенде он выступает символом плотской любви, отринутой любовью духовной.
Дикость и необузданность единорога вошли в пословицу еще в раннехристианскую эпоху благодаря Книге Иова (39: 9):
Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?
