Красавица, у которой множество возлюбленных и огромная четырехугольная постель, застланная белыми простынями, – это, несомненно, богиня, а юный башмачник – Ллеу Ллау. Реплики героев переставлены. В строфе второй «Elle a tant d’amouroux» ради сохранения рифмы должно было бы звучать «Elle a tant d’enamourés». В четвертой строфе «еn la chaussant Il lui fit sa demande» следует читать как «sur la chaussée Elle lui fit sa demande». В пятой строфе вместо «La belle» должно стоять «Bel homme», в девятой строфе вместо «roi» – «rei», а в последней строфе «nous dormirons» должно читаться как «vous dormiriez». Букеты барвинков свидетельствуют о том, что «река» (а так до сих пор именуется вмятина, оставленная посреди постели телами любовников), из которой могут пить все королевские кони, – это река смерти и что юный башмачник никогда больше не поднимется с брачного ложа. Его невеста привяжет его к столбикам постели и призовет его соперника, которому суждено убить его. Во французском, итальянском и британском фольклоре барвинок считался цветком смерти. В Средневековье венки из барвинков возлагали на головы осужденных, идущих на казнь. У цветка барвинка – пять лепестков, и потому он посвящен богине, а его упругими, прочными зелеными стеблями она, возможно, связывала свою жертву. Об этом можно заключить из его латинского названия «vincapervinca» («связывать»), хотя средневековые грамматисты объясняли его происхождение не столько латинским глаголом «vincire» («связывать»), сколько латинским глаголом «vincere» («завоевывать»), и потому «pervinke» стало означать «всепобеждающий». Но смерть всепобеждающа, так что в конце концов все вернулось на круги своя. Весьма вероятно, что обычай венчать барвинками осужденных на казнь берет начало в ритуале жертвоприношения в честь Ллеу Ллау башмачника. Совершенно очевидно, что магическая власть Арианрод, подобно волшебному могуществу Мата, таилась в ее ступнях и что как только Ллеу взял в руки ее ножку, словно бы намереваясь снять мерку для башмачка, он подчинил ее своей воле. Возможно, сказка Перро о туфельке Золушки – искаженная версия того же мифа. Фетишисты, одержимые страстью к женским ножкам, отнюдь не перевелись в наши дни, – эти извращенцы тратят все свое свободное время на покупку или похищение женских туфель на высоких каблуках, чтобы испытать приступ болезненного восторга, который дает им обладание этими туфлями. Более того, нельзя исключать, что фетишизм, сосредоточивающийся на женских ножках, был возведен в ранг культа в Ардидви, месте действия повести, хотя я не уверен, существуют ли тому свидетельства. В нескольких милях от Мир-и-Кастелла, на холмах между Харлехом (где я жил в детстве) и Лланваером, виднеются развалины гэльского городища – несколько сбившихся в стайку круглых хижин, относящихся, возможно, к IV в. н. э. Неподалеку, ближе к Лланваеру, на большом плоском камне сохранился след женской ножки глубиной примерно дюйм. Его местные жители именуют «следом Девы Марии», а другой, по соседству, – «отпечатком большого пальца дьявола». Камень лежит в дальнем левом углу поля, если идти по дороге из Харлеха. В Южной Индии до сих пор существует поклонение подобным священным следам.
Почему башмачники тачают башмаки из «кордовской» кожи? Может быть, потому, что культ Ллеу пришел а Британию из Испании вместе с котурнами[357]. В испанском городе Уксаме[358] была обнаружена надпись, посвященная гильдией башмачников «Lugoves», то есть Лугам[359]. А почему котурны шили из крашеной позолоченной кожи? Потому что они были символом королевской власти у кельтов. Их надевали и английские монархи во время церемонии коронации, однако со времен Георга II они вышли из употребления. Хотя они официально именовались сандалиями, на самом деле они представляли собой не очень высокие сапожки из позолоченной кожи и напоминали пурпурные сапожки, в которых короновались византийские императоры, – с пурпурными подошвами и деревянными каблуками, обтянутыми алой кожей. Алый краситель получали из червеца, обитающего на дубе кермесоносном. Каблуки, несомненно, тоже вытачивались из дуба. В «Повести о Ллеу Ллау Гифесе» цвет башмачков не уточняется, однако здесь содержится еще одна скрытая отсылка к Испании, где «boszeguis de piel colorado» означает не «сапожки из крашеной кожи», а «сапожки из алой кожи». Ученые полагают, что подобные котурны были частью коронационного царского облачения в Древнем Риме, поскольку в республиканские времена котурны носили триумфаторы, а их одеяния создавались по образцу царских. Сандалии упоминаются также в легендах о солярном герое Тесее, которому богиня-мать вручает их вместе с оружием, посылая его на борьбу с чудовищами, в мифах о Персее, еще одном истребителе чудовищ, и о Меркурии.
