А иногда поэту является херувим. Херувима, упомянутого в первой главе Книги пророка Иезекииля, вероятно, тоже можно отнести к календарным существам. Это тетраморфное создание, и четыре его составляющие символизируют «четыре новых года» иудейской традиции: Лев олицетворяет весну, Орел – лето, Человек – осень, на которую приходится главный Новый год, а Телец – зиму, когда у иудеев начиналась пахота. Этого херувима Иезекииль отождествляет с огненным колесом, которое столь же очевидно является колесом солярного года, сколь и Бог, его владыка, – Солнцем Праведности, эманацией Ветхого Днями. Более того, каждый херувим – а их четверо – есть колесо колесницы этого Бога и катится прямо вперед, не отклоняясь от заданного направления. Иезекииль завершает свое видение формулой: «И по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе»[509], вошедшей в пословицу как воплощение темного и непонятного изречения. Однако, если истолковать ее в свете простых календарных терминов, все встанет на свои места. Каждое колесо в колеснице Господней – это годичный цикл (или колесо), состоящий из четырех времен года, а прибытие колесницы торжественно открывало цикл, или колесо, из четырех лет. В действительности каждый год вращается внутри колеса из четырех лет от Сотворения мира до конца времен, а Вечный Колесничий – это Бог Израиля. Сделав херувимов колесами, то есть движущей силой колесницы, Иезекииль избежал решения щекотливой проблемы: ему не пришлось ставить между дышлами колесницы ангельскую лошадь, ведь он помнил, что вотивные колесницы, в которые полагалось впрягать лошадей и которые были установлены в Иерусалимском храме царем Манассией, были вновь вынесены оттуда по приказу «доброго царя» Иосии, увидевшего в них проявление идолопоклонства. Однако вместо Орла Иезекиилю следовало бы назвать Барана или Козла, а вместо Человека – огненного Змея с человеческим ликом и дать орлиные крылья каждому из четырех созданий. Почему он неверно представил образ херувима, станет понятно в последней главе книги.
Эти сияющие облакоподобные херувимы цветом своим напоминали Аполлонов янтарь; таков же был цветом и Человек, которому они служили. Возможно, херувимы были жрецами культа Аполлона Гиперборейского, бога солнца, которому был посвящен янтарь. Более того, каждая золотая спица колеса оканчивалась копытом тельца, а золотой телец был священным животным Бога, который, согласно царю Иеровоаму, вывел евреев из Египта, а также бога Диониса – бесконечно изменчивой ипостаси неизменного Аполлона.
Несомненное сходство Иеговы и Аполлона, по-видимому, чрезвычайно встревожило фарисеев, хотя они и не осмелились отвергнуть видение Иезекииля. По преданию, отрок, догадавшийся при чтении книг пророков о значении слова «hashmal» («янтарь»; в современном иврите словом «hashmal» обозначается электричество, а слово «электричество», в свою очередь, происходит от греческого названия янтаря) и проговорившийся об этом, был поражен молнией[510] (Хагига, 13. В.)[511]. Посему, согласно Мишне, мистическую доктрину «Маасе Меркава» («Ma’aseh Merkabah», «Деяние колесницы») дозволялось изучать в совершенном одиночестве лишь тому, кто «мудр и может понять своим умом [гносис]. Всякий, кто размышляет над четырьмя предметами – о том, что наверху, о том, что внизу, о том, что прежде, о том, что после, – лучше бы ему было не появляться на свет»[512]. В целом полагали, что безопаснее всего и совсем не трогать «Маасе Меркава», тем более что существовало пророчество, согласно которому, «когда исполнятся сроки, Иезекииль явится вновь и отворит для Израиля Чертоги Колесницы» (Cant. Rabbah, I, 4)[513].
