Но я бы хотел задать ей очень личный вопрос: не случалось ли ей добровольно предлагать себя в жертву себе самой? Полагаю, в ответ она лишь с улыбкой покачает головой: «Нет, не случалось», – ибо примеры ритуального убийства женщин в европейской мифологии редки, и большинство из них относятся к эпохе осквернения ахейскими завоевателями святилищ богини. О том, что ахейцы насиловали и вырезали Ее жриц, свидетельствуют битвы Геракла Тиринфского с амазонками, с самой Герой (он ранил ее в грудь) и с девятиглавой Гидрой, чудовищем, изображаемым на греческих вазах в облике гигантского осьминога с головами на конце каждого щупальца. Едва Геракл отрубал Гидре одну голову, как тотчас вырастала новая, пока он не догадался прижигать каждое обезглавленное щупальце: иными словами, нападения ахейцев на святилища, в каждом из которых им оказывали сопротивление девять вооруженных жриц оргиастического культа, оканчивались неудачей до тех пор, пока ахейцы не сожгли священные рощи. «Гидрия» – это жрица культа воды с гидрией, то есть с ритуальным сосудом для воды, а осьминог был морским животным, запечатленным не только на посвященных богине крито-минойских предметах искусства, но и в бретонских скульптурах бронзового века.
Легенды о царевнах, подобно Ифигении или дочери Иеффая, приносимых в жертву богам, повествуют о пришедшей на смену матриархату патриархальной эпохе, а судьба, якобы ожидавшая Андромеду, Гесиону и других царевен, которых в последнюю минуту спасают от неминуемой гибели герои, возможно, результат иконотропического искажения дошедших до нас фресок, скульптур и росписей. Царевна отнюдь не приносится в жертву морскому чудовищу или дикому зверю; нагую, ее приковывал к прибрежной скале Бел, Мардук, Персей или Геракл, уже победивший чудовище, ее порождение. Однако табу на убийство жрицы теоретически могли отменять в очень редких случаях, например в конце каждого периода, именовавшегося «saeculum» и длившегося от ста до ста десяти лет, когда, согласно Дионисию Периегету[524], оканчивала свои дни жрица Карменты и вносились изменения и исправления в календарь.
По-видимому, немецкие народные сказки «Спящая красавица» и «Белоснежка» изображают ту же ритуальную смерть. В первой сказке двенадцать ведуний приглашают на празднество по случаю рождения принцессы; одиннадцать осыпают ее благословениями, тринадцатая, по имени Хельд, не приглашенная потому, что во дворце всего двенадцать золотых блюд, обрушивает на нее проклятие, предрекая, что, достигнув пятнадцати лет, она уколет палец веретеном и умрет. Однако двенадцатой удается избавить принцессу от проклятия, заменив смерть сном длиною в столетие, от которого ее поцелуем пробуждает герой, прорвавшийся сквозь ужасные заросли колючего боярышника, где погибли его предшественники на этом доблестном поприще: заросли терновника обращаются в розы, едва он к ним приближается. Хельд – древнескандинавский двойник Геры, от имени которой образовано английское слово «hero» («герой»), подобно тому как немецкое обозначение героя, «Held», – производное от имени богини Хельд. Тринадцатый месяц – это месяц смерти, над коим властвуют три мойры, богини судьбы, пряхи, поэтому принцесса, вероятно, уколола палец веретеном, выточенным из тиса. Пятнадцать, как было показано выше, – число совершенства и завершенности: трижды по пять.
