Однако, хотя Иисус отверг Тему – он хранил непоколебимую верность единственному современному ему Богу, отринувшему всех богинь, и объявил войну женщине и любым ее деяниям, – христианский культ в значительной мере заслуживает исторического оправдания. Иисус происходил из царского рода, был тайно коронован и возведен в достоинство Царя Израиля с произнесением древней формулы, сохранившейся во втором псалме. Тем самым он получил титул сына бога Солнца и сделал вывод, что его судьба – стать избранным Мессией. Во время Тайной вечери, пытаясь исполнить парадоксальное пророчество Захарии[528], он стал евхаристической жертвой для своего народа и велел Иуде спешно подготовить все ввиду его близкой смерти. В результате он был распят, как бог урожая Таммуз, а не пронзен мечом, как надлежало встретить смерть Мессии, а поскольку проклятие Иеговы, ложившееся на распятого, лишало его доступа в иудейский потусторонний мир, нет никаких причин не почитать его ныне как бога неиудеев. В самом деле, многие поэты и святые, не отдававшие себе отчета в его бескомпромиссном иудаизме, поклонялись ему как еще одному Таммузу, Дионису, Загрею, Орфею, Гераклу или Осирису.
ACHAIFA (Ахаифа), OSSA (Осса), OURANIA (Урания), HESUCHIA (Есухия) и IACHEMA (Иахема) – пять кардинальных точек, через которые дух года проходит в культе Геракла Канопского, – можно выразить следующей формулой:
Климент Александрийский приводит изречение из Евангелия от евреев, по-видимому представляющее собой модификацию процитированной выше формулы в соответствии с потребностями христианских мистиков:
Поскольку мистик, причащаясь солярному Иисусу, вместе с ним торжествовал над смертью, он был избавлен от необходимости проходить пятую кардинальную точку. Иисус приравнивался к Есухии (покою), четвертой точке, когда деревья сбрасывают листья и погружаются в сон до первых примет весны. Весьма вероятно, что заклинание, произносимое мистагогами при посвящении в дохристианский культ Геракла, звучало так:
В утраченном Евангелии от евреев встречается фрагмент, дошедший до нас благодаря Оригену:
«…Моя мать, Дух Святой, взяла Меня за волос и перенесла на гору Табор»[529].
Табор (Фавор), как было показано выше, был древним центром поклонения золотому тельцу, то есть Атавиросу, духу года, сыну богини Ио, Хатор, Исиды, Алфеи, Деворы, – как бы мы ее ни нарекли. Отсюда можно сделать вывод, что связь греко-сирийского христианства с единственной поэтической Темой в начале II в. была очень тесной, хотя впоследствии Евангелие от евреев и было запрещено как еретическое, очевидно, потому, что слишком снисходительно трактовало языческие оргиастические культы и, возможно, не стало бы препятствовать их возвращению.
