Десять заповедей, из числа позднейших добавлений к Пятикнижию, задумывались как пояснения тех же таинств. По-видимому, они представлялись Иисусу весьма странными, если уж он процитировал наставления «Возлюби Господа Бога твоего» и «Возлюби ближнего твоего» из других мест Пятикнижия как более значимые духовно. Однако заповеди подобраны с куда большим тщанием, чем может показаться на первый взгляд. Заповедей на самом деле не десять, а восемь, и это соответствует числу букв имени. Заповеди распадаются на две группы: в первую группу входят три предписывающие и трактующие истинное творение. Ко второй группе относятся пять запрещающих и трактующих ложное творение. Каждой группе предшествует предостережение. Как и следовало ожидать, их последовательность намеренно нарушена.
Первая группа соответствует буквам Тетраграмматона, и потому в качестве предостережения здесь нужно привести третью заповедь: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно».
Пятая заповедь: Почитай отца твоего и мать твою (JH: Жизнь и Слава Господня).
Четвертая заповедь: Помни день субботний, чтобы святить его (W: Мир и Покой).
Первая заповедь: Я Господь, Бог твой, да не будет у тебя других богов пред лицом Моим (H: Свет).
Во второй группе перечисляется злокозненное влияние планет, не включенных в состав имени, и потому в качестве предостережения здесь уместна вторая заповедь: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им».
Десятая заповедь: Не колдуй (речь о Луне, богине волшебства).
Шестая заповедь: Не убивай (речь о Марсе, боге войны).
Восьмая заповедь: Не кради (речь о Меркурии, боге воров, похитившем человека у Бога).
Седьмая заповедь: Не прелюбодействуй (речь о Венере, богине чувственной любви).
К восьми заповедям были добавлены еще две, видимо, потому, что в первоначальном варианте, включенном в Книгу Исход (34: 14–26), их было десять.
Согласно талмудической традиции, новые десять заповедей были вырезаны на двух скрижалях из саппура (лазурита), а, в соответствии с Книгой пророка Исаии (54: 12), врата небесного Иерусалима были выточены из «огненных камней»[601] (пиропов, огненных гранатов). Поэтому поэтическое заклинание должно звучать так:
Этот мистический бог отличался не только от вавилонского Бела или Мардука, но и от Ормузда, верховного божества персидских зороастрийцев, с которым его отождествляли некоторые иудеи, тяготевшие к синкретизму, поскольку он отделил себя от греховного материального мира и удалился за прочные стены умозрительного града света. Ормузд был подобием Гериона с тремя телами, типичным мужским божеством ариев. Этот бог сначала вступил в брак с триединой богиней, а затем лишил ее власти и облекся в одеяния трех посвященных ей цветов: белого, красного и темно-синего, – словно телица из загадки, приводимой в энциклопедии Су́да, и стал самовластно исполнять роль богини. Таким образом, Ормузд представал в белоснежном священническом облачении, когда (возможно, заново) создавал мир, в пурпуре полководца, когда сражался со злом, и в темно-синем хитоне пастуха, когда «даровал земле и земным созданиям плодородие».
