Однако, хотя многие иудеи теоретически одобряли это учение, они еще не были готовы совершить такой шаг, а консервативное меньшинство – офиты – по-прежнему отвергало новую веру, полагая, что истинный бог – это бог среды, изображая его в облике не козла, а доброго змея и видя в боге Логоса самозванца. Их религиозные воззрения были основаны на внешнем виде Меноры, как она почиталась до Вавилонского пленения: с семью ветвями, исходившими из ствола миндального дерева, который был призван олицетворять среду. Действительно, новая, засвидетельствованная Талмудом точка зрения, согласно которой ствол Меноры символизирует субботу, лишена всякого поэтического и исторического смысла. Змей изначально был Офионом, с ним, в соответствии с мифом творения орфиков, Белая богиня соединилась в облике змеи, и посему Меркурий Космократор украсил свой церемониальный жезл изображением совокупляющихся змей. Теперь становится понятно, отчего Иезекииль представил двух созданий, олицетворяющих планеты, в несвойственном им облике, запечатлев в своем видении вместо козла с орлиными крыльями орла, а вместо змея с человеческим ликом – человека. Он решил во что бы то ни стало исключить демиурга из своей религиозной системы – не важно, в обличье ли козла или обличье змея. Весьма вероятно, что именно Иезекииль дополнил миф творения, изложенный в Книге Бытия, иконотропической историей о соблазнении Адама и Евы змеем, и с тех пор, как она была признана канонической, то есть с IV в. до н. э., воззрения офитов считались еретическими. Необходимо подчеркнуть, что повествование о семи днях творения из Книги Бытия основано на символическом облике Меноры, реликте египетского культа солнца, а не заимствовано из вавилонского эпоса, в котором Творцом выступает бог-громовержец Мардук, побеждающий морское чудовище Тиамат и разрубающий ее надвое. Богом четверга был именно Мардук (или, согласно более древнему варианту мифа, Бел), а не бог среды Набу или бог воскресенья Шамаш. Сходство между двумя мифами весьма поверхностное, хотя эпизод с Потопом был заимствован непосредственно у вавилонян и, видимо, подвергся редакторской правке Иезекииля[591].
В соответствии с талмудической традицией, древо познания добра и зла, плодом которого змей в Книге Бытия искусил Адама и Еву, совмещало в себе признаки нескольких. Иными словами, хотя изначально Адам и Ева были невинны и святы, змей открыл им чувственные наслаждения. Ива понедельника и дуб кермесоносный (или остролист) вторника не имеют съедобных плодов, однако они, вероятно, вкусили миндаля (или лесного ореха) среды, фисташек (или съедобных желудей) четверга и айвы (или диких яблок) Пятницы. Поэтому Господь изгнал их из райского сада, опасаясь, что они могут покуситься на древо познания, вероятно воскресную акацию, к которой был привит субботний гранат, и тем самым в своем безумии приобщиться бессмертию. Подобное толкование мифа подтверждает и впервые напечатанная в журнале «Эриу» («Eriu», IV, часть 2) древнеирландская легенда о великане Трефойлниде Треэокойре («трижды страже трех ключей»), очевидно ирландском двойнике Гермеса Трисмегиста. Он явился в Ирландию в начале I в. н. э. с великом блеском и пышностью и присутствовал на одном из великих советов в Таре. В правой руке он держал ветвь из Ливана с плодами трех видов: орехами, яблоками и съедобными желудями, – которые всегда служили ему едой и питьем. Он объявил ирландцам, что, пожелав узнать, почему в тот день солнце на востоке объяла тьма, он выведал, что распяли великого человека (Иисуса) и оттого солнце не вышло не небосклон. Удаляясь, великан уронил со своей ветви несколько плодов. Из них в Восточной Ирландии выросли пять деревьев пяти чувств, которым суждено было зачахнуть, когда восторжествует христианство. Эти деревья уже упоминались при обсуждении древесного алфавита. Великое древо Мугны, подобно своей материнской ветви, приносило один за другим урожаи яблок, орехов и съедобных желудей. Остальные четыре, видимо, аллегорические толкования, добавленные каким-то поэтом в более позднюю эпоху. Древо Торту и Раскидистое Древо Дати были ясенями, вероятно олицетворявшими ложную магию ясеневого культа, распространенного у бриттов и данов. Древом Росса был Тис, символизировавший смерть и разрушение. Я не смог выяснить, какое дерево выросло в Уснехе: видимо, терновник, олицетворявший вражду.
