Догмат о Пресвятой Троице был дохристианским, основанным на видении Иезекииля, а сама Троица состояла из трех основных элементов Тетраграмматона. Первое Лицо Троицы было истинным Творцом, Отцом Всего Сущего, повелением «Да будет свет», олицетворяемым буквой H, акацией, древом воскресенья, древом Левия, лазуритом, символизирующим голубое небо, еще не населенное небесными телами. Иудейские апокалиптики отождествляли его с «Ветхим Днями» из видения пророка Даниила, сравнительно позднего и второстепенного по своему значению пророчества, относящегося к эпохе Селевкидов. Второе Лицо представлял «Человек на престоле» из видения Иезекииля – воплощенный Дух, созданный по образу Божию, человек, который безмятежно воздерживался от опасных наслаждений лжетворения и которому суждено было править на земле вечно. Ему соответствовала буква F, огненный гранат (пироп) и плод гранат – древо субботы и Иуды. Апокалиптики отождествляли его с Сыном Человеческим из видения пророка Даниила. Однако лишь часть тела «Человека на престоле», «от вида чресл его и ниже»[592], «мужская часть», была из огненного граната, верхняя же часть тела, «от вида чресл его и выше»[593], – из янтаря[594]. Именно верхняя, янтарная, царская часть тела связывала его с Третьим Лицом, ибо Третье Лицо объединяло оставшиеся шесть букв Тетраграмматона, а шесть было числом света в пифагорейской философии. Эти буквы изначально посвящались Белой богине и представляли собой гласные A O U E I; они олицетворяли Дух, носившийся над водами в Книге Бытия, однако гласная смерти I была заменена в священном непроизносимом имени царской согласной J, янтарем, буквой Вениамина, буквой Божественного Младенца, родившегося в день освобождения. Кроме того, вместо гласной рождества «альфа» в имени стала употребляться гласная рождества «омега». Таким образом, Третье Лицо обрело андрогинный характер и превратилось в «деву с младенцем», что, очевидно, проясняет смысл удвоения буквы H в Тетраграмматоне J H W H. Вторая буква H – это Шехина, Слава Господня, мистическая женская эманация H, то есть мужского Первого Лица. Она не имеет самостоятельного существования вне его, но отождествляется с Премудростью (славой и сиянием разума Его), которая «вытесала семь столбов»[595] истинного творения и из которой исходит «Мир Божий, который превыше всякого ума»[596], когда Свет соединяется с Жизнью. Смысл этой тайны передает благословение Аарона (Числ. 6: 22–27)[597], которое дозволялось произносить только служителям Господа:
Это четырехкратное благословение, видимо созданное одновременно с видением Иезекииля, толкуется в последнем стихе главы как заклинание, воплощающее Тетраграмматон:
«Так пусть призывают [Аарон и сыны его] имя Мое на сынов Израилевых, и Я благословлю их»[598].
Первые два благословения – в действительности одно, и вместе они символизируют Третье Лицо, Жизнь и Сияние Премудрости, JH. Третье благословение символизирует Первое Лицо, Свет, H. Четвертое благословение символизирует Второе Лицо, Мир, W. Эта Троица – один неделимый и безраздельный Бог, ведь, если опустить хотя бы одну букву, имя утрачивает силу, а три Лица Троицы взаимозависимы. Второе Лицо «рождено от Отца прежде всех веков»[599], то есть прежде лжетворения. Эта интерпретация имени J H W H как «Света и Славы, Жизни и Мира» далее объясняет, почему служители культа Иеговы иногда дополняли его до сорока двух букв. В пифагорейской системе семь, изображаемое на письме придыхательной H, было числом Света, а шесть, фиксируемое на письме дигаммой F (в древнееврейском W), – числом Жизни. Однако число шесть также символизировало Славу, а число семь – Мир и Покой, то есть седьмой день недели. Посему шестью семь, то есть сорок два, означало Свет, Славу и Мир, помноженные на Жизнь. Хотя в обиходных целях иудеи пользовались финикийской письменностью, где буквы могут служить и цифрами, в таинствах они, видимо, прибегали к архаическому греческому, подобно тому как в качестве календаря использовали греческий алфавит «Бубалид».
