Когда в 1944 г. в девонширской деревушке Голмптон я торопился завершить исторический роман об аргонавтах, мною внезапно овладело подобие наваждения, которому я не в силах был противиться. Оно приняло облик непрошеных сведений по теме, почти незнакомой мне. Я перестал наносить на свою большую адмиралтейскую карту Черного моря маршрут, которым, согласно мифографам, «Арго» плыл из Босфора в Баку[618] и обратно. Вместо этого я предался размышлениям о таинственной битве деревьев, случившейся в доисторической Британии, и мое сознание всю ночь и весь следующий день летело над полем битвы столь неудержимо, столь стремительно, что мое перо не могло за ним угнаться. Спустя три недели я завершил примерно двухсотстраничную книгу под названием «Олень в чаще».
Я не мистик. Я избегаю любых соприкосновений с колдовством, спиритизмом, йогой, гаданиями, автоматическим письмом и тому подобным. Я веду простой, размеренный, по-крестьянски незатейливый образ жизни в окружении своей семьи и большого числа душевно здоровых, рационально мыслящих друзей. Я не исповедую ни одну религию, не состою ни в каких тайных обществах или философских сектах, да и своей интуиции в вопросах истории доверяю ровно настолько, насколько это доказуемо фактами.
Работая над книгой об аргонавтах, я обнаружил, что Белая богиня Пелиона день ото дня играет все более важную роль в моем повествовании. Дело в том, что в моем кабинете стояли несколько медных фигурок из Западной Африки, купленных у лондонского антиквара, – гирек для взвешивания золотого песка, по большей части изображающих животных, но был среди них и горбун, играющий на флейте. Еще у меня была маленькая медная шкатулка с крышкой, предназначенная, как сказал мне тот же антиквар, для хранения золотого песка. Горбуна я посадил на крышку шкатулки. Вообще-то, он и до сих пор там сидит, но целых десять лет я ничего не знал ни о нем, ни об узорах на крышке. Потом я выяснил, что горбун – вестник, служитель Царицы-Матери, властительницы одного из государств аканов[619], и что всякая Царица-Мать аканов (а несколько цариц правят племенем аканов и сегодня) объявляет себя воплощением триединой богини луны Нгаме. Узор на крышке шкатулки – спираль, конец которой плавно переходит в обрамляющий ее четырехугольник, а на самой рамке с каждой стороны нанесены по девять зубцов – означает: «Нет во Вселенной никого превыше триединой богини Нгаме!» Эти гирьки для взвешивания золота и шкатулка были отлиты мастерами, служившими богине, до того, как британцы захватили Золотой Берег[620], и предание наделяло эти предметы волшебной силой.
Хорошо, можете объяснить это совпадением. Можете отрицать любую связь между горбатым вестником, сидящим на шкатулке, провозглашающим власть триединой богини луны аканов и окруженным тесным кольцом медных животных, тотемов аканских кланов, и мной самим: я внезапно сделался одержим европейской Белой богиней, я писал о ее клановых тотемах в контексте плавания аргонавтов, а теперь мне чуть ли не силой открыли древние тайны ее культа в Уэльсе, Ирландии и не только. Я совершенно не осознавал, что изображение на шкатулке прославляет богиню Нгаме и что греки, представители элладской культуры, включая архаичных афинян, имеют с народами Нгаме общие этнические корни: ливийские берберы, известные под названием гарамантов, в XI в. переселились с юга Сахары на берега Нигера и там породнились с чернокожими племенами. Не ведал я и того, что Нгаме была богиней Луны и что Белую богиню Греции и Западной Европы отличают те же характерные черты. Я знал лишь, что Геродот видел в ливийской Нейт Афину.
