– Слухи о моей библиотеке разнеслись далеко. – Дева останавливается. Нас разделяет всего пять ступеней: достаточно, чтобы я хорошо её разглядела, но едва ли достаточно, чтобы понять, на кого я смотрю. – Это желание нетрудно исполнить.
– Тогда назначьте плату. У вашего гостеприимства тоже есть цена.
– Ваше пребывание здесь и станет платой. Будете скрашивать моё одиночество и развлекать меня приятными беседами, когда мне угодно.
– По рукам.
Он не верит ей. Я вижу это по его лицу, по глазам, по очередной улыбке. Он знает, чем грозят сделки с чудовищами – особенно с теми, кто так похож на красавиц. А ещё он уверен, что достаточно умён и сможет выскользнуть из мышеловки прежде, чем та захлопнется.
Её улыбка говорит мне: он не первый.
– Тогда занимайте любые покои, которые придутся вам по нраву.
Хозяйка дома разворачивается на каблуках. Подол её платья шелестит по камню, пока она удаляется туда же, откуда пришла, – где бы это ни было.
Лишь теперь я замечаю, что ледяная звезда на моей груди тянется вслед за ней.
Мы ждём, пока дева скроется из виду, прежде чем Чародей кивком подбадривает меня подняться.
Вслед за чудовищем я иду по агатовым ступенькам. Трогаю ладонью перила там же, где трогала их она. Годы не оставили на них ни щербинки – дерево гладкое, как шёлк. Неестественно гладкое.
Я знаю: мы отдадим больше, чем условились.
Но осозна́ем это, лишь когда придёт пора платить.
У чудовища синие глаза и тонкие пальцы.
Оно пьёт чай из фарфоровых чашек – их стенки хрупки и бледны, как кожа мертвеца. Оно читает, устроившись на софе, и давно вышедшие из моды туфли скрывает тяжёлая юбка давно вышедшего из моды платья.
Чудовище улыбается, встречаясь со мной взглядом.
Такие улыбки я привыкла видеть на карнавальных масках. Не у живых людей.
Комнаты мы выбрали первые попавшиеся. Чудовище явилось за нами и показало нам библиотеку в первый же вечер – наши спальни не столь далеко от неё. Моя разительным образом напоминает покои в доме среди роз, оставшемся далеко позади: та же кровать орехового дерева под лёгким тюлевым балдахином, тот же альков у окна с широким подоконником, застеленным одеялами и забросанным бархатными подушками. Только здесь свечи в прозрачных канделябрах зажигаются и гаснут сами, стоит этого пожелать.
Через некоторое время мне начинает казаться, что не я выбрала комнату, а комната – меня.
Библиотека и правда великолепна – три этажа под резным потолком, к которым ведёт сложное плетение ажурных лестниц. Витражные окна льют цветной свет на шкуры на полу, на шкафы, заполняющие каждый из этажей, на бесконечные книжные корешки в каждом из шкафов.
Чудовище вкрадчиво предупреждает: требуется немало времени, чтобы отыскать нужное среди столь объёмного собрания.
Чародей терпеливо берётся за работу.
Один за другим идут дни, размытые дождём и туманом за окном.
Мы едим в зале за аркой, увитой розами. Я не вижу слуг, накрывающих на стол, но, когда мы приходим в залу, каждый раз нас ждёт стол, ломящийся от яств. Здесь самые изысканные лакомства, каких я не ела даже в доме
Мы едим и пьём не больше, чем требуется, чтобы утолить голод и жажду. И любые блюда, любое питьё приправляем обережным порошком из толчёной рябины, который Чародей взял с собой.
Чудовище никогда не делит с нами трапезу. Только пьёт чай, когда приходит в библиотеку и наблюдает, как Чародей листает один старинный фолиант за другим.
Чудовище нечасто заговаривает с нами. Но иногда заговаривает – и Чародей не смеет отказать ему, как бы ни был занят. Сделка есть сделка. Чудовище есть чудовище.
Оно спрашивает, что происходит в мире, и постепенно я утверждаюсь в догадке: оно в этом доме уже очень давно. Обо всём, что происходило с тех пор, как оно попало сюда, его знания обрывочны – и, скорее всего, источником их служили гости вроде нас.
Дни сменяют друг друга, всё такие же дымчатые и холодные.
Чародей листает книги, а когда устаёт от этого, продолжает начатое по пути сюда: учит меня владеть своими силами. Учит обуздывать неуправляемый поток чар и подчинять его своей воле. То же, что дома я сотворила с помощью ножниц, используя их как волшебный жезл, только теперь – без них.
Я твержу волшебные слова, повторяя их за обретённым наставником, пока они не начинают отскакивать от зубов. Я учусь поднимать в воздух предметы, подтягивать их к себе и отшвыривать от себя. Учусь воздвигать колдовской щит. Учусь залечивать царапины на руках Чародея, которые прежде он сам наносит себе ножом. Учусь заклинать и проклинать.
Один день сменяет другой. Я теряю им счёт.
За окном по-прежнему осень, и всегда – туман, голые деревья и преющая листва.
