Ты стала ещё прекраснее, чем в первую нашу встречу. А может, лишь теперь глаза мои открылись достаточно, чтобы я мог это разглядеть. Ты наблюдала за мной издали, и я разглядывал тебя в ответ, не боясь навсегда потеряться подо льдом твоих глаз.
– Не бойся меня.
В голосе твоём сквозил снежный блеск печали, и я ответил, на сей раз вспомнив, как должно разговаривать с гостями из Волшебной Страны:
– Я не боюсь, госпожа.
– Вот как?
– Вы не причинили мне зла в прошлую нашу встречу, хотя я был в вашей власти. И тогда вы простились со мной первая.
– Отрадно, что ты помнишь нашу прошлую встречу столь отчётливо.
– Вас нелегко забыть.
Ты улыбнулась мне с моста – белая, зыбкая и далёкая, как дымка облаков.
– Я могла бы уйти, не пугая тебя, но хотела высказать благодарность за дивные песни. Или не пугать тебя и было бы лучшей благодарностью?
– Как я уже сказал, госпожа, я вас не боюсь. Могу подарить вам ещё одну песню, если угодно, – добавил я в порыве судьбоносного вдохновения.
Наклон твоей головы подтвердил: тебе угодно.
Разогнав кровь в немеющих пальцах и немного согрев их дыханием, я заиграл её – песню, которую не пел даже сестре, не желая тревожить её.
То был лишь черновик посвящённого тебе творения, оконченного годами позже. Тогда в нём даже героя не было. Только Белая Королева, живущая в снежном дворце, танцующая с метелью под перезвон льдинок в гитарном аккомпанементе.
Творец черпает вдохновение во всём, что когда-либо с ним случалось. Встреча с тобой не могла не оставить во мне следа, из которого обречена была пробиться родником хотя бы одна песня.
Начав складывать её, я и понял – в отличие от сестры, я не страшусь тебя.
Теперь я понимаю, как по-детски наивно звучало то, что я исполнил тогда. Однако ты слушала мой подарок с неменьшим вниманием, чем сложнейшие из баллад, что я пою тебе в цвете своего мастерства под крышей белого дворца, о котором в детстве мог только грезить.
Когда я закончил, твои белые ладони сомкнулись в аплодисментах обворожительных, как ты сама.
– Прекрасный дар, маленький рифмач, – сказала ты, и гордость заполнила меня всего, как вода заполняет сосуд. – Слова – слишком эфемерная благодарность за удовольствие, подобное этому. Дарую тебе право попросить меня об одной вещи. Если в моей власти исполнить её, я это сделаю.
Я растерялся совсем ненадолго. Первым моим желанием было вымолить у тебя жизни матушки и отца. Но я читал слишком много и знал слишком хорошо, чем заканчиваются подобные истории.
Никто не вправе играть в богов, даже Дивный Народ.
