— Что тебя беспокоит? — спросил он, выгнув шею.
Мать поставила перед ним низкий табурет, обитый бархатом, и проговорила:
— Когда-нибудь тайны, которые уходят в могилу, сведут в могилу его самого.
— Рядом с ним всегда наёмники.
Лейза покачала головой, села на табурет и, умостив больную ногу Рэна у себя на коленях, стала массировать стопу:
— Здесь герцог Лой Лагмер.
— Знаю. Айвиль доложил.
— Лою было десять, когда я видела его последний раз. За двадцать лет он ничуть не изменился.
— Такой же желторотый? — усмехнулся Рэн.
— Такой же жестокий, трусливый и хитрый. В детстве он убил крестьянскую девочку, прибежал в соплях и слезах к отцу и сказал, что нашёл на берегу реки труп. Кто-то из крестьян видел, как они играли возле реки. Но Лой божился, что его там не было. За лжесвидетельство крестьянам отрезали языки. В убийстве ребёнка обвинили пастуха и отправили на плаху. Дело не получило бы огласки, если бы девочку не изнасиловали палкой. Ей разорвали все внутренности.
Рэн откинулся на спинку кресла:
— О господи! Зачем ты мне это рассказываешь?
— Хочу, чтобы ты знал, с кем тебе придётся иметь дело. Я уверена, что это он убил Холафа Мэрита. Их видели вместе на сожжении королевы Эльвы.
— Это не доказывает его вину.
— Мне не нужны доказательства. Я прочла признание в его мерзких глазах.
— Мама… — проговорил Рэн с досадой. — Дай мне самому сложить мнение о людях.
Лейза провела ладонями по его ноге:
— Ну вот, покраснела. Уже лучше?
Он встал, потоптался на месте:
— Совсем другое дело! Я в купальню.
— Подожди. Потом ты не найдёшь для меня времени. А завтра у тебя важный день.
Важный… Айвиль сказал, что Знатное Собрание пожелало выслушать претендентов на престол, чтобы решить, кто станет королём. Семёрка великих лордов вознамерилась показать всем, кто в королевстве главный. Только Рэну плевать на их показное величие. К этому разговору мать готовила его целых двадцать лет.
— Ты нашла стихотворение отца? — спросил Рэн, опускаясь в кресло.
Какой же он невнимательный! Надо было поинтересоваться раньше!
— Оно спрятано в королевской крепости, в опочивальне королевы Эльвы. Туда никого не пускают. Я не хотела ссориться с охраной… Я подожду.
— Ладно, — кивнул Рэн, уже сообразив, о чём пойдёт разговор.
В дверь постучали. Мать состроила недовольную гримасу.
Получив разрешение войти, порог переступил лорд Айвиль, держа под мышкой несколько тетрадей в кожаных переплётах. Взглянув на Лейзу, усмехнулся:
— Понял. Я зайду позже. — И удалился.
Мать набрала полную грудь воздуха:
— Мне доложили, что ты привёз в замок вдову Мэрита.
— Да, привёз.
— Зачем?
— Я влюбился.
Лейза упёрлась руками в табурет и всем телом подалась вперёд:
— Рэн! Не шути так!
— Я не шучу.
Он взял с пола кубок. Подошёл к столу. Налил вина.
— Выпьешь? — Не услышав ответа, обернулся. — Тебе нужны какие-то объяснения?
— Да, я твоя мать и жду объяснений.
Рэн сделал несколько глотков. Вытер губы:
— Ты любила моего отца?
Лейза побледнела:
— Это запрещённый приём!
— Почему? Ты лезешь в мою личную жизнь, я тоже хочу покопаться в твоей. Ты вышла замуж в четырнадцать. В шестнадцать родила меня. В двадцать один год стала вдовой. Ты знала моего отца семь лет. Ты говорила на каждом углу, что он был безупречным мужчиной, добрым, заботливым, внимательным. Рассказывала, как он тебя баловал и оберегал. Но ты никогда не говорила, что любила его. Назови хотя бы одну причину, почему он был недостоин твоей любви.
Лейза молчала.
Допив вино, Рэн вернулся в кресло и взял мать за руки:
— Что в нём было не так? Тебе мешала большая разница в возрасте?
— Я не замечала её… Я очень скучаю по твоему отцу. Это правда.
— Но… Продолжай!
— Но рядом с ним моё сердце всегда билось ровно.
— А моё колотится в груди так, что болят рёбра.
Лейза покачала головой:
— Ничего не понимаю.
— Тот, кто за семь лет не смог полюбить безупречного мужчину, никогда не поверит, что можно влюбиться в незнакомку с первого взгляда. Ты никогда не поймёшь меня, а я никогда не пойму тебя. И если честно… понимать не надо. Достаточно знания, что такое возможно.
Рэн выпустил ладони матери, принял расслабленную позу и рассказал всё, начиная с того момента, когда впервые увидел Янару выходящей из ворот осаждённой крепости, и заканчивая прощанием с ней во дворе Фамальского замка.
— Она дочь рыцаря, вдова герцога. Хорошая родословная.
Лейза вздохнула:
— Я надеялась, что ты возьмёшь в жёны невинную девушку. Которая не будет сравнивать тебя со своим покойным мужем.
— Пусть сравнивает. Пусть видит, что я лучше.
— Дома объединяются, чтобы стать сильнее, — упорствовала мать. — Что даст тебе этот брак? Ты пополнишь ряды своих воинов? Получишь обозы с зерном, чтобы накормить свою армию? Или брак расширит границы твоей страны? Нет, Янара не даст тебе ни того, ни другого. Мало того — она лишит тебя поддержки святых отцов. Они считают, что вдове два года нельзя выходить замуж.
Рэн ударил кулаками по подлокотникам:
— Это не твоя вера! И не моя! Мы поженимся с ней по горскому обычаю. А через два года заключим брак в храме.
— Отлично! Только ваши дети будут считаться незаконнорождёнными.
