Хозяйка установила на стол тарелки с хлебом, сыром и мясом. Начала нахваливать похлёбку, но Рэн нетерпеливым жестом велел ей уйти.
— Сколько лет ты была в браке?
— Три года, — ответила Янара, отламывая от ломтя сыра кусочек.
— Почему у вас не было детей?
Янара пригубила кружку. Слизнула с нижней губы каплю вина. Не сводя с неё глаз, Рэн откинулся на бревенчатую стену и скрестил на груди руки. К голосу души присоединился голос тела. Как же не вовремя…
— Говорить на эту тему неприлично.
— Мы с тобой взрослые люди, и нас никто не слышит.
— Ладно, — кивнула Янара. Сложив руки на столе, потянулась вперёд и произнесла заговорщицким тоном: — Говорят, что мать моего покойного мужа была ведьмой.
Рэн изобразил на лице удивление:
— Да ну?
— Честно. Я ничего не придумываю. Она долго не могла понести, наколдовала себе беременность, а за это расплатилась с дьяволом способностью сына иметь детей.
Запрокинув голову, Рэн рассмеялся от души.
— Ну вот… Вы мне не верите.
Рэн резко встал, наклонился вперёд, обхватил ладонью затылок Янары и впился губами ей в губы. Кисло-сладкие, как самое лучшее вино, которое он когда-либо пробовал.
Опустившись на скамью, подпёр подбородок кулаком:
— Поехали со мной.
— Куда? — спросила Янара, прижимая пальцы к губам.
— В Фамаль. У меня скоро коронация.
— Простите. Я не могу, — проговорила она и надела на голову вдовий платок.
Рэн бросил на стол несколько серебряных монет и вышел из харчевни. Постоял возле коня, перебирая шелковистую гриву. Кивнул наёмнику:
— Скачи к хозяину дозорной вышки. Скажи ему, что его сестра отныне будет жить в столице. Забери у него иноходца и найди дамское седло.
Он бы мог купить другого коня, но где в этой глуши его найдёшь? А иноходец выносливый, в меру резвый, и главное, послушный.
Вернувшись в харчевню, Рэн застал Янару сидящей на корточках перед камином. Опустился рядом и направил взгляд на жаркое пламя:
— Обещаю вести себя как рыцарь.
— Моё место в монастыре.
— Используй то, что тебе подарила мама.
— Жизнь?
— Красоту.
Янара надсадно вздохнула:
— У меня нет вдовьего платья. У меня ничего нет. Вам будет за меня стыдно. И что скажет ваша мама? И вообще, я вас совсем не знаю.
— По дороге в Фамаль познакомимся поближе.
— Может, я сплю?
Рэн рассмеялся и обнял Янару за плечи.
В религиозные праздники нельзя работать, и настоятельница отправляла девочек-прислужниц домой. Эти несколько дней в кругу семьи были для Янары серьёзным испытанием. Она всегда не там сидела, не там стояла и всё делала не так. Единственным местом, где Янара ни у кого не путалась под ногами, был сеновал под крышей конюшни. Если ей не поручали пасти коз, она забиралась наверх, пряталась в сено и спускалась поздно вечером. Отец ворчал, что дочка совсем одичала в своём монастыре, и брал её с собой в деревню: обменять козье молоко на муку или купить что-либо у странствующего коробейника. Сажал Янару на свою лошадь в мужское седло, а сам шёл рядом и говорил, как надо держать спину, как натягивать и попускать поводья. Это всё, что она узнала о верховой езде.
Сейчас Янара ехала в дамском седле. Точно такое же она видела у супруги лорда, в чьих владениях находился монастырь. Дворянка иногда проведывала свою шестую по счёту дочь, которую отдала Богу в невесты, едва та научилась ходить.
Ныли ноги и руки, в спину будто вгоняли кол, и он медленно двигался вдоль позвоночника, парализуя тело. Вызывая из памяти образ грациозной леди, Янара изо всех сил старалась держать правильную осанку и не показывать вида, с каким трудом ей даётся каждая лига. Вдобавок к этому Янару смущали наёмники. Сначала она избегала на них смотреть: вдруг кто-то неправильно расценит её взгляд. А потом успокоилась: рядом с ней рыцарь, он не даст её в обиду. Холаф тоже был рыцарем, но его не рыцарское поведение объяснялось тем, что Янара была его женой. И лорд Мэрит — рыцарь. Однако в его обязанности входило держать челядь, и в том числе невестку, в чёрном теле. Теперь она вдова и пополнила ряды тех, кто находился под защитой доблестного воинства. Во всяком случае, так написано в книгах. В монастыре не хранили бы рукописи с заведомой ложью.
В одной из деревень им повстречался купеческий обоз. Рэн купил Янаре перчатки для верховой езды, ботинки на меху, плащ на подкладке и с капюшоном, вязаный шарф и платье из толстого сукна. Она не противилась, понимая, что в своей старой одежде походит на нищенку, и не беспокоилась о том, чем будет расплачиваться. Под ней иноходец — Рэн сказал, что это часть её приданого. Она отдаст ему коня.
Отряд из девяти человек делал остановку после полудня, чтобы перекусить, и вечером, когда всё вокруг исчезало в темноте и редкие звёзды, мелкие как горошины, тоскливо смотрели вниз. Обед и ужин проходили в молчании. Молчали и посетители — те немногие, кто не сбежал из харчевни при появлении наёмников. Наверное, им некуда было идти. Они глотали похлёбку или кашу, запивали элем или сидром и, вытянув ноги, ковырялись в зубах, искоса поглядывая на воинов.
