Ну, так он и думал… хотя теперь это действительно казалось глупостью.
– Мы – твои товарищи по команде, – продолжила девочка. – Мы замечаем все, что с тобой происходит. Вайсс сказала тебя не трогать, а Пирра не хотела на тебя давить. Но я все равно волнуюсь. Мы же с тобой друзья, да?
– Конечно.
– Поэтому я и хочу тебе помочь. Все говорят, что нужно оставить тебя в покое, дать время немного подумать, но я не хочу бросать тебя наедине с твоей бедой. Если кому-то плохо, то ему нужно помочь. Именно так поступают настоящие Охотницы. Эм… ну, и Охотники тоже.
Это был слишком упрощенный взгляд на вещи, и Жон сильно сомневался в его правильности. Да, следовало помогать людям. Но это относилось к тому, что нужно было спасать им жизнь, а не лезть им в душу, если у них возникнет какая-то проблема. В дальнейшем это могло принести девочке лишь неприятности, хотя он просто не мог на нее рассердиться. В конце концов, Руби оставалась самой собой.
– Итак, – начала она, покачиваясь на пятках. – Что конкретно произошло?
– Я… – ему следовало очень аккуратно подбирать слова. Или сразу же сказать девочке, что это было не ее делом. В итоге парень решил остановиться на чем-то, очень близком к правде. – Представь себе, что у тебя есть сила, способная помочь людям. Но для ее использования тебе придется пожертвовать тем, что ты любишь больше всего на свете. Как ты поступишь в этом случае?
– Конечно же, я стану помогать людям, – предсказуемо ответила Руби. Ничего другого он от нее и не ожидал.
– Но что, если для этого тебе придется оставить тех, кого ты любишь?
– Я… Всегда нужно помогать тем, кто попал в беду…
– Что, если тебе потребуется пойти против своей семьи – против Янг и своего отца? Если в результате ты больше никогда не увидишь никого из нашей команды?
Девочку явно грызли сомнения. Она хотела было выдать свой привычный ответ, но что-то ее от этого все-таки удерживало. Возможно, это был страх, а может быть, осознание того, что именно Жон имел в виду. Ее глаза расширились от ужаса, а сама Руби громко сглотнула.
– Я… Я не знаю…
И этот факт, похоже, потряс ее до глубины души.
– Что, если тебе придется идти против желаний твоей матери? – спросил парень, думая сейчас о Салем.
– Я уже сказала, что не знаю! – воскликнула девочка, закрывая глаза. – Я… я думаю, что тут все зависит от того, скольким людям я смогу помочь. Но… я просто не знаю. Почему ты вообще задал такой странный вопрос? Что-то произошло?
– Нет, – солгал Жон. – Просто подумал о той причине, по которой на меня охотится Хентакль. Вот и все.
– И ты решил, что должен сдаться? Что так нам всем будет безопаснее?!
– Нет, я-…
– Ты не можешь так поступить! – крикнула Руби, не обратив никакого внимания на его попытки оправдаться. Она снова стукнула его по плечу, на этот раз гораздо сильнее – так, что он вздрогнул. Она ударила его еще пару раз, а затем сердито уставилась на парня. – Не будь идиотом! Ты наш друг, и мы очень сильно о тебе беспокоимся. И уж тем более мы не собираемся стоять в стороне, если что-то подобное произойдет. А еще мы ничуть не боимся опасностей.
– Я-я вообще-то говорил не об этом… – произнес Жон, потирая свое плечо. А затем был вынужден отвести свой взгляд немного в сторону, когда девочка с подозрением уставилась ему в глаза. Хотя он действительно говорил о другом, но у него все же мелькали подобные мысли. В конце концов, рядом с ним его друзья и вправду подвергались довольно серьезной опасности.
– Ну, все равно даже не смей об этом и думать, – предупредила его Руби. – Это глупо. Это как говорить, будто мы с тобой не должны быть друзьями, потому что меня когда-нибудь могут убить, и моя смерть сильно тебя огорчит. Но ведь еще сильнее нас огорчил бы тот факт, что мы вообще не стали друзьями.
– Наверное, так оно и есть…
Наступила тишина, в которой было слышно, как мимо их комнаты проходили по коридору студенты. Жон не знал, что еще можно было сказать, а саму девочку молчание, похоже, полностью устраивало. Ее совет оказался не таким полезным, как он надеялся, но это было вполне ожидаемо. Вряд ли можно было посоветовать что-то хорошее, когда тебе практически ничего не сказали о сути проблемы. А этого парень сделать никак не мог.
Даже если он хотел установить мир между Гриммами и людьми, то все равно был вынужден действовать лишь на одной стороне конфликта. Жон мог либо вернуться домой, попытавшись захватить власть и начать необходимые преобразования, либо остаться в Биконе, сражаясь со своей собственной матерью и стараясь доказать людям, что с Гриммами вполне можно договориться.
Что бы он ни выбрал, чем-то все же придется пожертвовать – либо своими друзьями, либо своей семьей.
– Я люблю мою маму, – прошептала Руби.
– Что?
– Я люблю мою маму, – повторила девочка, поднимая на него свой взгляд. – Ее больше нет, но я все равно ее люблю. И я могу вспомнить многое из того, о чем она мне говорила, во что верила и почему захотела стать Охотницей. Я… я думаю, что во многом на нее похожа. По крайней мере, я на это надеюсь.
