Долина упиралась в пологие холмы, которые в сравнении с окружающими джунглями были практически голыми: несколько куртин пальм и кусты. Видимо, когда-то там прошёл пожар, а может быть просто дожди размывали песчаную почву, не давая вырастать деревьям. Цокалище представляло из себя штук пять грызниц, несколько гнёзд и большое гнездище типа «норупло»: стены его возвышались на три-четыре шага, и соответственно поскольку стены состояли из наклонной насыпи, перед ними имелась канава той же глубины. Грызницы были сильно порушены, поскольку навесы состояли просто из наваленных на жерди листьев, гнёзда тоже частично провалились, крупное же сооружение стояло почти как было. Его поставили как раз для защиты от обезов — когда на другой стороне рва кто-то с копьём, перелезть ров не светит. В подтверждение этого на самом верху гнездища торчали несколько кольев с черепами обезов. Хотя холм был довольно высок, последние шаги грызи одолели, словно катили телегу под горку; тачкотанке разместилась под большой куртиной пальм, а Хем и Дара пошли на разведку.
Стараясь как можно меньше маячить, грызуны переходили от укрытия к укрытию, а открытые полянки просто переползали…
— Срань! — втихоря фыркнула Дара.
— Ну не мёд, — согласился Хем, — Но ведь интересно, и полезно!
— Да я не про то, — хихикнула она, показывая изгвазданную лапу, — Действительно срань.
Срань позволила определить, что обезы сдесь или были недавно, или ещё не ушли; грызи порадовались, что шли скрытно, и дальше продолжили подбираться ещё осторожнее. В ближайшей грызнице — неглубокой квадратной ямке под провалившимся навесом — нашли несколько битых горшков, старые корзины, чурбачки и прочие признаки разумной жизни; кроме того, в углублении было удобнее сидеть, осматривая местность. Упавшие жерди и листья создавали тень, а с солнечного места в густую тень видно очень плохо, если не цокнуть что никак.
— О, зырь! — шепнул Хем.
Из-за возвышения показались трое существ; они были ростом почти со сквира, только гораздо шире, и с длиннющими передними лапами, которыми упирались в землю при ходьбе. Обезов покрывала густая чёрная шерсть, на редкость твёрдая и колючая, но покрывала в основном со спины, пузо же было почти голое, как и округлая недлинная морда. Обезы тащили под мышками кто что — один охапку бананов, другой кусок туши антилопы, третий просто сноп листьев; правда, листья и бананы они половину посеяли по дороге, а кусок мяса извозили в грязи. Тем не менее это свидетельствовало о том, что в этих черепках происходит процесс, похожий на думательный. Пока грызи наблюдали, обезы дошли до гнездища, и перейдя ров по брёвнам, скрылись внутри.
— От те пушок, — цокнула Дара, проверяя косу.
— Не, погоди косу, — возразил Хем, — Смотри, они же почти разумные звери. Если уж можно доцокаться с волком, то почему нельзя с ними?
— Возможно, — подумав, согласилась белка, — Но нужно прикрытие.
В то время как Хем остался наблюдать, она втихоря пробралась обратно к телеге, и через килоцок вся ватага грызей, вооружённая крестолуками, сидела в грызнице недалеко от гнездища. Ответственными ушами по стрельбе был Марамак, так что именно он проинструктировал, что делать. Всё это проводилось настолько втихоря, что два обеза, вывалившиеся из гнездища наружу, ничего не заметили, хотя и не очень-то осматривались, конечно. Сам придумал — сам и выполняй, так что вести перецоки взялся Хем. Выйдя на открытое место, он привлёк внимание обезов, которые тут же подняли истеричный гвалт, на который из гнездища вывалили остальные твари — оказалось их штук семь, не меньше. Хем почувствовал, что перецоков не получится, и стал проходить якобы мимо: таким образом он десятки раз разминывался с волками и тысями. Однако сдесь это не сработало, в грызя полетели попавшие под лапы куски дерева и вся толпа с жуткими воплями рванулась за ним. Грызю волей-неволей пришлось хвататься за оружие и принимать оборонительную позицию.
— Пуух! — послышалось чёткое отцокивание, — В линию!
Десятеро грызей, выскочив из-под навеса, распределились в линию так чтобы не мешать друг другу.
— Заряжай! В переднего — пыщ!
Обез, дальше всех вырвавшийся вперёд, принял штук семь стрел, отчего закрутился на месте, не давая пробежать остальным.
— Заряжай! — не успокаивался Марамак, — Опять в переднего, пыщ!
