Далее пробирались шёпотом, так чтобы ни веточки не хрустнуло, и не зря: впереди были три-четыре обеза, обирающие какие-то жёлтые плоды с дерева. Грызи втихоря обошли их кругом, и не ошиблись в своих предположениях: недалеко оказалась прогалина в лесу, на которой толклось большое количество тварей — Хем насчитал штук тридцать, не меньше. Огромные чёрные туши сидели группами, гонялись друг за другом, дрались… и орали, орали, орали. Гвалт стоял просто невыносимый даже издали. Грызи подумали о том, что сидеть на дереве, если их обнаружат, придётся очень долго, но хотелось всё рассмотреть подробно.
— Смотри, что там, речка? — шепнул Хем.
— Похоже на то.
— Отлично… Пошли посмотрим, куда она течёт.
Они забрали вбок, к речке, и пошли вдоль неё в обратную сторону — как и предполагалось, она была той самой, что видели, когда шли по берегу озера. Надо заметить, что малая река в джунглях никак не могла сдвинуть с течения толстенные стволы, перегораживающие русло, так что петляла невообразимо, зачастую описывая почти полные круги. Ширина этой речки была шагов пять, глубина от силы с рост, но Хем по опыту знал, что река это полезно. Пока он не знал чем именно полезно, но. Поход до прогалины занял весь долгий сдешний день, так что грызи с удовольствием отвалились дрыхнуть на тёплый песочек. Забираться в душное гнездище не хотелось, а от опасностей гарантировал постоянный дежурный по цокалищу. К утру вернулись и другие разведчики, расцокавшие о том что есть ещё одно место постоянной пасьбы обезов, ныне пустующее, а также о том что про ледник стоит забыть — склоны завалены камнями и заросли кустами. Вместо дороги грызи обнаружили пещеру, в которой прятались обезы — на высоком склоне горы, она была крайне малодоступна, ибо достаточно дать как следует лапой — и лезущего снизу накроет град камней. Вероятно, обезы скрывались там от тигров, каковые то и дело захаживали в эти места.
На следующий день, с самого ранья, несколько обезов попытались сунуться на холмы, и пёрли вперёд несмотря на предупредительное цоканье. Дежурные стрелки выпустили наличный запас стрел с железными наконечниками, уложив одного супостата и заставив остальных убраться. Стрелков похвалили за меткость и освободили от необходимости тащить к костру громоздкую, довольно вонючую тушу.
— Эх, пушнинушка, цокнем! — отдувался Хем, — Эх, вспушённая, сама пойдёт, сама пойдёт! Посвистнем, посвистнем, да цо-оокнем!.. Рилла, белка-хвост, ты где?!
— А, чичас, чичас! — отцокалось из гнездища, — Ножик ищу!
Рилла действительно оказалась специалистом по разделке, так что не занятые в дозоре пуши сели вокруг смотреть, как она ловко орудует ножом и топориком, превращая тушу обеза в куски мяса; надо цокнуть что это был редкий случай, когда мясо выглядело лучше, чем целое животное: по крайней мере оно не воняло и было аппетитное. С обеза были полезны шкура, жилы и мясо; кости также сваливали в отдельное место, дабы потом сварить из них мыло. Пока же потребовался костёр, и пришлось идти заготавливать дрова из упавших стволов деревьев. Ходили по четверо — двое работают, двое отдыхают, охраняя подходы. С упавшего дерева срубали ветки, ломали их и увязывали в пачки хвороста; вместе с высохшими листьями, они горели очень быстро и жарко. Затем ствол отрубали от корня, ставили на катки и тащили к костру. Конечно, бревно не разрубали на куски, а так и подавали в огонь краем — это спасало уйму сил. На этом костре, найдя оставшиеся от бывших жителей каменные сковородки, и завяливали мясо обезов, сдобрив подходящими пряными травами. После часа такой жарки-сушки кусок мяса превращался в тонкую лёгкую «подмётку», каковую было почти невозможно съесть без воды. На высоких кольях под дымом сушили шкуры и жилы, дабы и они стали более пригодны. Едва разобрали первого обеза, как наблюдатель на пальме отцокался о том что грохнул ещё одного, когда тот полез на его дерево. Не желая граблеходствовать, за следующей тушей ходили уже с тележкой, сделанной наскоро на месте из жердей и брусков; колёса у неё получились не особо круглые, но всё лучше чем влапную.
— Процесс пошёл, — цокнул Хем, сваливая отбросы в яму подальше от гнездища, — А?
— Пока уге, — согласилась Дара, осматривая горизонт, — Но они ещё не чухнулись.
— Уголь есть, — размышлял грызь, — Теперь, нужен горшок и пружина…
— Вон там на склоне есть глина. Только сначала надо притащить воды, Рилла опушнела там, хоть лапы помоет как следует.
Воду в цокалище брали из колодца, вырытого под холмом — скорее это была просто коробка из брёвен, в которую вода хлестала как из стен, так и снизу; переливаясь, она стекала дальше в озеро. Грызи наполнили бурдюки и понесли наверх, напомнив себе при первой возможности сделать глиняные горшки — кожанные мешки для воды порядочно давали привкус к ней, и пить чай было нехрурно.
