— Нам надо перебить их, а не расшугать! Если сюда нагрянет вся стая, это то что нам нужно чтобы покончить с тварями.
— Отнюдь, — покачала головой Дара.
— Тебя душит жаба, белка-пуш, вот и отнюдь.
— Хорош трясти! — возмутился Хем, — Дара знает про них побольше нашего, пусть цокнет.
— Цокаю, — кивнула она, — Как правило обезы не таскают с собой детёнышей. Стая таким образом постоянно разделяется, одна часть остаётся на пастбище, вторая рыщет в округе.
— Ну и что. Если мы истребим одну часть, будет проще истребить и другую.
— Это преступление против Жадности!
— Преступление против Жадности — разбазаривать себя на всякие авантюры.
— Как хотите, мать лесную! — фыркнул Марамак.
— Не, не, погодите, — развёл лапами Хем, — Надо доцокаться. Иначе будут гнилые орехи. Объясните, чем вам не нравится план с ледником?
— Тупостью, Хем-пуш, — хихикнула белка, — Чтобы добраться туда и доставить лёд, потребуются дни, дни, дни.
— А нам и так потребуются дни, дни, дни, — передразнила Дара, — Ты думала что, пришли и порубили обезов в капусту? Нам ещё надо найти их пастбища, определить сколько их, и уж потом пыщ.
— Обратно твоей же ботвой, — цокнул грызь, — Как нам поможет то, что мы не будем их убивать?
— Сильно поможет, — уверенно цокнул Хем, — Особенно если не калечить. Они обнаглеют и будут уверены, что от нас им ничто не грозит. Тогда будет гораздо проще перейти к отстрелу.
Несогласные грызи поводили ушами, соображая, и сочли что это пожалуй правильно. В итоге был утверждён план: половина грызей остаётся в цокалище, окапывается и заготавливает подножный корм, другие же попарно отправляются на разведку. Одна пара должна была разведать дорогу к леднику, вторая и третья обнаружить места тусовок обезов. Однако и остающимся в укреплении предстояло не прохлаждаться, так как настоятельно требовалась телега для перевозки льда, и хотелось бы что-нибудь придумать по этому поводу. Пока же Мармак и Рилла двинулись к ближайшей горе, а Хем с Дарой — вглубь леса, по следу убежавших обезов. В этом случае грызуны двигались скрытно, рассчитывая на то чтобы их не обнаружили. Шансы на это были хорошие: как правило группы обезов оставляли «сторожа», пока остальные спали, и этот сторож с хрустом веток и хрюканьем шатался вокруг лежбища. Вдобавок, обезы порядочно воняли, и тонкий нюх грызей мог учуять их за многие сотни шагов, если ветер способствует. Сами же пуши всегда держали шерсть чистой и натирались травами, окончательно маскирующими запах. Настолько, что едва не наступили на дрыхнущего на низкой ветке ягуара; через пару цоков взаимного глазоокругления зверёк прыснул в одну сторону, а грызи в другую. Помотав ушами, двое пошли дальше — не заметить след было невозможно, поломанные ветки и сбитые листья точно указывали путь. Передохнуть садились на ветку повыше, дабы не рисковать хвостами.
— Слушай вот что, — тихо цокал Хем, — От одного грызо в Клычино я слышал про угольную пыль. Если забить ей глаза, они перестанут видеть.
— Очевидно, если забить, перестанут, — фыркнула Дара.
— Нет, в смысле совсем, — уточнил грызь, — Кпримеру, можно напрочь ослепить обеза. А если сделать хороший горшок этой дряни, то и целую толпу обезов.
— Ослепить, брр, — поёжилась белка, — Но почему пыль ослепляет?
— Она вызывает чесотку, а при растирании наносит много мельчайших ран.
— Хорошо, но зачем нам это? Чисто посмеяться над ними?
— Отнюдь! — цокнул Хем, — Ослеплённых можно пускать на шкуры поочерёдно, а не всех сразу. Так нам не понадобится и ледник.
— Хем, это умно, но… — Дара повела ушами, — Как-то чересчур жестоко.
— Мы выяснили, что их придётся убить, — заметил Хем, — Есть ли разница, каким образом? Мне это тоже не очень-то нравится, белка-пуш. Но ещё меньше мне нравится огромная толпа этих тварей, оставляющая после себя мусорные кучи. Видала, что с лесом?
— Да, ты прав, — цокнула белка, — Ну пыль так пыль.
Пока же им предстояло пробираться по джунглям, пристально принюхиваясь и смотря, чтобы не вляпаться в змею или паука — паучишки тут достигали размера со сквирячью голову, и были опасны не только ядом, но и просто челюстями. Впрочем, эти сюрпризы действовали и на обезов, так что в окрестных лесах они передавили всех пауков и змей, насколько могли. Со сквирячьей точки слуха это было вдрызг подло, ибо змеи и даже пауки никогда не нападали первыми, если не наступать им на голову. Ввиду этого Хем приветно помахал лапой насекомому, доедавшему очередную птицу размером с курицу.
— Стой, — потянула грызя за хвост Дара, — Чую.
— Есть, — принюхавшись, согласился он.
