От него не укрылось, что невеста обменялась с синьором Форти паническими взглядами. Как жених он имел полное право наказать свою наречённую за такую недопустимую вольность, но как человек, просчитывавший игру на три хода вперёд, был вполне доволен происходящим. Он подозвал Юхана и шепнул: «Следи за девчонкой, подслушивай все её разговоры». Один лишь Мазини искренне поздравил девушку. У него были свои причины радоваться предстоящей свадьбе Эрика и Хелен.
Хелен не должна была появляться в комнате Маттео, но прежде она так часто нарушала запрет, что привыкла переступать черту. Она на цыпочках прокралась мимо покоев Катарины и барона и шмыгнула на лестницу. Стоило ей поскрестись в дверь на втором этаже, как та распахнулась, и Маттео тепло обнял дрожавшую девушку.
— Ах, вы пришли! Это неосторожно. И опасно в вашем нынешнем положении.
— Мне нужно поговорить, синьор.
— Конечно. Такая неожиданная новость!
Хелен всхлипнула и упала в ноги:
— Умоляю вас, синьор Форти, спасите меня от этого брака! Родители нас благословили, пастор согласился, а тётушка уладила все вопросы со свадьбой. Но я не хочу выходить замуж за барона!
— Почему? — Маттео присел на пол рядом с Хелен и погладил её встрёпанную голову.
— Он бессердечное чудовище! Вы сами говорили, что не доверяете ему!
— Говорил, но он меняется. Он ищет покоя для своей грешной души.
— Он вас обманывает, синьор! — взвизгнула Хелен. — Ему не нужен покой. Ему не нужна ничья душа — ни моя, ни ваша, ни даже его собственная! Лучше умереть, чем попасть к нему в лапы. Я утоплюсь или спрыгну со стены. Ах, никто не хочет мне помочь! Вы — моя последняя надежда. Если вы толкнёте меня в его объятия, вы меня погубите!
Маттео гладил вздрагивавшие от рыданий плечи. Его опыта не хватало, чтобы понять глубину переживаний девушки, но он чувствовал её страх и не мог отрицать, что для него есть веские основания. Он и сам боялся барона. Не того, что он воспользуется правом сильного: насилие итальянца не пугало, человеческое тело создано для страданий и боли. Маттео боялся душевного волнения, которое вызывал в нём барон. Меткое слово, случайное прикосновение, проницательный взгляд — барон использовал их так же, как Маттео использовал ноты, чтобы петь. И в то же время Маттео знал, что мелодию барона услышит только тот, кто болен тем же недугом, поэтому не судил его строже, чем себя.
— Хелен, я поговорю с бароном Линдхольмом. Я постараюсь убедить его отказаться от свадьбы.
— Может быть, вы скажете, что я уже обручена? Тогда он отступится от меня.
— Но ведь это ложь?
— Увы! У меня нет наречённого, способного противостоять барону, — она опять залилась слезами, всхлипывая и сморкаясь.
— Признаю, это был бы хороший выход. Вы избежали бы нежелательного замужества и не унизили барона отказом. Но если у вас нет на примете мужчины, который женился бы на вас вперёд барона, то придётся честно с ним поговорить.
Барон не каждый день приходил в крипту на импровизированную мессу, и Маттео пришлось подождать удобного случая. Чем дольше он размышлял о положении Хелен, тем большей решимости преисполнялся. Он понимал мотивы барона: женитьба на простой и милой девушке могла оказать благотворное влияние на его распутную жизнь. Однако Маттео считал, что барон слишком торопится. Жениться в лихорадке, не будучи уверенным в полном излечении от порока, значило обречь невинную душу на страдания. Когда Эрик справится со своими демонами, Хелен перестанет считать его чудовищем и с радостью пойдёт под венец. Эти доводы казались Маттео такими ясными и убедительными, что он не сомневался в успешном проведении переговоров. Тем досаднее оказалось поражение.
— Я не буду обсуждать с вами свои матримониальные дела, — отрезал барон.
— Но, ваша милость! Если вы надеетесь обрести счастье в супружестве, вы должны…
— У меня нет подобных ожиданий.
— Тогда зачем вам Хелен? — растерялся Маттео. — Она небогата и не принесёт большого приданого. Она незнатна и не украсит ваше фамильное древо. Я бы понял, если б вы её любили, но это не так.
— Я отвечу, но сначала скажите, какое вам дело до моей женитьбы?
Маттео не хотел врать барону:
— Хелен — мой друг. Меня заботит её судьба.
Барон вздохнул и направился к алтарю. Переставил с места на место фигурку Девы Марии, понюхал букетик цветов. Маттео затаил дыхание. Трещал горящий воск, пахло каменной пылью.
— Вы считаете её другом, а ведь она любит вас, синьор Форти, — Эрик оставил в покое алтарь и подошёл к Маттео. — Вы, с вашей неспособностью испытывать чувства, не заметили очевидного. А я заметил, потому что тоже люблю вас. Вам не кажется, что двум несчастным людям, чью любовь вы отвергаете, не остаётся ничего иного, кроме как забыться в объятиях друг друга? — в голосе барона звучала нескрываемая горечь. — Мы будем думать о вас в нашу первую брачную ночь.
Маттео передёрнуло:
— Это отвратительно!
