— Неужели? Вы живёте под защитой своей невинности и даёте советы людям, которых раздирают страсти. Если бы вас на самом деле заботила судьба Хелен, вы бы поступили иначе.
— Как?
— Вы бы сами на ней женились вместо того, чтобы отговаривать от свадьбы меня. Попросите — и я с радостью уступлю вам руку Хелен, потому что её сердце давно принадлежит вам.
— Но я не могу!
— А что вы можете? Вы требуете жертв от других, но сами неспособны чем-то пожертвовать.
— Вы очень жестоки…
— Вы тоже. Разница между нами в том, что я на свой счёт не заблуждаюсь.
Барон вышел из крипты донельзя довольный собой, а Маттео долго молился, прося Святую Деву вразумить его.
Барон приказал привести к нему Хелен. Девчонка отказалась подойти ближе, и Юхану пришлось подтащить её к креслу, где сидел Эрик.
— Твой трюк не удался, моя коварная невеста. Заморский принц не спасёт селянку от кровожадного чудовища. Ты могла достичь успеха, но не учла одной маленькой детали.
— Какой? — робко спросила Хелен.
— Той, которую ему отрезали. На твою уловку мог клюнуть петушок, но не каплун. Он не женится на тебе.
Хелен обречённо заплакала, закрывая лицо руками:
— Ах, что же мне делать?
— Ты спрашиваешь меня, что тебе делать, чтобы избежать свадьбы со мной?
Подавившись всхлипом, Хелен замолкла и затравленно посмотрела на барона. Его неприятно царапнуло, что крестьянская девка так упрямо его отвергает. Он не привык выступать в роли отверженного. Потом он вспомнил, что всё это игра, и успокоился. Наказать деревенскую дуру можно и позже. Сказал вкрадчиво:
— Твоё желание мне понятно. Но у меня тоже есть желания.
Хелен затихла, почуяв, что барон предлагает сделку. Хлюпнула носом в последний раз и тихо спросила:
— Что я должна сделать?
— Убеди своего друга подумать о моих желаниях.
— Каких желаниях?
— Тебя это не касается, — отчеканил Эрик. — Форти знает. А чтобы его мысли текли в правильном направлении, продолжай убиваться от горя. У тебя неплохо получается.
Она закивала, не веря своему избавлению:
— Я всё сделаю, ваша милость! Благодарю за доброту, ваша милость!
Она не обманула. Вышла к обеду с таким зелёным лицом, что тётушка перепугалась и хотела позвать лекаря, но Эрик успокоил: «Нервный припадок, дайте ей марципана». Маттео встревожился не меньше Катарины. В его обеспокоенном взгляде читались и вопрос, и понимание, и поддержка. Нервы Хелен не выдержали напряжения, и по бескровным щекам заструились тихие страдальческие слёзы. Эрик не сомневался, что вечером у неё состоится важный разговор с чувствительным и доверчивым итальянцем.
Сам же он хотел поговорить с Агнетой. Они регулярно ссорились и прежде, но так надолго — никогда.
Барон взял на кухне кусок сырного пирога для Линды и поднялся по Главной улице к Домскому собору. Постучался в знакомую дверь со смутным ощущением тревоги. Ему хотелось помириться с Агнетой больше, чем он ожидал. Она сама открыла дверь. На ней было шёлковое платье с таким глубоким вырезом, что Эрик застыл, уставившись на пышные атласные полушария. Крайне дерзкий наряд для доброй протестантки!
— Ах, это вы, ваша милость! — воскликнула Агнета.
Он поднял глаза и увидел в розовых ушках серьги с кривыми жемчужинами. Они и правда были великолепны, старый итальянец знал толк в красоте.
— Вы ждали кого-то другого?
Агнета стыдливо зарделась и распахнула двери:
— Нет, нет! Проходите, ваша милость.
Она провела Эрика в гостиную, усадила на бархатный диван и присела рядом в ожидании. Возможно, даже в нетерпении, барон затруднялся определить её чувства. Агнета казалась чужой и далёкой.
— Я пришёл, чтобы объясниться. Уверен, вы слышали о моей помолвке. Я опасаюсь, как бы вы не сочли её оскорблением для себя.
— Признаюсь честно, я не понимаю причин, по которым вы отказали мне, но сделали предложение Хелен. Но оскорблением я эту помолвку не считаю. Я уважаю ваше решение.
— Спасибо за прямоту. В ответ признаюсь, что свадьбы не будет. Это провокация для синьора Форти.
— Ах, ваша игра с маленьким итальянцем ещё не закончена?
У Эрика потеплело на сердце. Агнета вновь стала близкой, и они болтали, как давние друзья.
— Игра оказалась сложнее, чем я думал. Пришлось менять тактику, когда выяснилось, что Маттео кастрат и глубоко верующий католик. Я не хочу принуждать его. Хочу, чтобы он отдался мне по доброй воле, осознавая всю тяжесть греха.
— Раньше вы не тратили столько усилий, чтобы соблазнить мальчика, — ехидно заметила фрау Гюнтер.
— Раньше я таких мальчиков не встречал.
— Да вы влюблены, ваша милость!
— Ничуть.
— О, вам меня не обмануть!
— Я вас не обманываю. Моя цель — отомстить Стромбергу за то, что он выгнал меня из дому. Сам итальянец меня мало интересует.
— Вы дождётесь, когда он упадёт вам в руки, словно спелая груша, разок откусите и выбросите прочь?
— Именно так всё и будет, моя дорогая.
— А если нет?
