Шилов подошел вплотную к Олегу. Маленькие колючие глазки майора метали молнии.
– Впредь попрошу без моего разрешения не отлучаться, – отчеканил он. – Мы не можем тратить время на ваше спасение.
Тоже мне спасатель, усмехнулся про себя Гончар, нашел время в субординацию играть.
– Учту, – произнес он вслух. Ссориться по мелочам не хотелось. – Вообще хорошо бы сверху посмотреть на местность.
Молчание длилось недолго.
– Добро, – кивнул Шилов. – Давай на крышу девятиэтажки. Снегирь, пойдешь с ним.
– Можно я? – Дошик, как в школе, подняла руку, но на девчушку никто не обратил внимания.
Здание они выбрали наугад. Да и как можно иначе, все многоэтажки на одно лицо – безликие коробки, которыми в брежневские времена застраивали спальные районы от Калининграда до Владивостока.
Олег снял рюкзак. Рядом оставил бесполезный в помещении арбалет, взял только фултанг. Снегирь тоже пошел налегке, вооружившись снайперкой. Первый подъезд встретил их черным мхом и едким запахом карбида пополам со жженой резиной. Гончар с отвращением захлопнул дверь – не соваться же в эту клоаку. Со следующими парадными дело обстояло не лучше. Повезло лишь с последним подъездом, который, насколько удалось рассмотреть, выглядел вполне обычно.
С громким хлопком захлопнулась за спиной дверь. Если снаружи было по-утреннему сумрачно, то теперь Олег оказался в полной темноте. Но уже через мгновение в слабом свете фонарика стали видны грязь и комки пыли на полу. Получается, Меркулов поделился со спецназом источниками питания? Или теперь в Зоне заработало электричество? Тогда, получается, не так уж были неправы вояки, взявшие с собой оружие. Хотя оставался вариант, что это вообще не Зона. Вернее, не та Зона.
Снегирь шел первым. Почтовые ящики сорвались с креплений и перегораживали проход. Снегирь подвинул их ногой. Натужный скрежет ударил по ушам, заныли зубы. Они миновали раскрытые двери лифта. Стены кабины «украшали» подростковые откровения, среди которых выделялось одно, самое крупное, размашисто написанное поверх остальных: «Нам всем п-ц».
– Идем на крышу, – оглянувшись, буркнул спецназовец.
Олег не возражал.
Чудом сохранившиеся стекла на окнах из-за плотного слоя грязи почти не пропускали свет, пахло затхлостью и пылью. Под ногами хрустели осколки стекол и куски штукатурки, иногда попадались вещи – одежда, игрушки – все ветхое, истлевшее. Так и виделось, как люди в панике бегут по лестнице, теряя на ходу то, что не успели как следует упаковать.
Снегирь поднимался вверх с неутомимостью автомата. Олег шел сзади, этажи он считать перестал. Вот это какой – пятый или уже шестой?
– Эй, не гони. Впереди может быть опасно.
Но Снегирь, оглянувшись, пренебрежительно осклабился.
Ну да, конечно, спецназ – элита, а «Периметр» – так, погулять вышел. Только без нужных навыков спецназ в Зоне – все равно что хоккеист в фигурном катании. И там, и тут коньки и лед, но действовать нужно по-разному.
В доме не раздавалось ни единого звука, и Олег, не сдержав любопытство, толкнул дверь ближайшей квартиры. Не заперто.
Крошечный коридор, дверь в комнату приоткрыта. Повсюду следы скорых сборов – распахнутый шкаф, ворох истлевшей одежды на полу, открытый и наполовину собранный чемодан. Олег прошел на кухню. В мойке горка заросших плесенью тарелок, на плите забытая кастрюля. Что бы тут ни произошло, это случилось внезапно. Опасность оказалась настолько очевидной, что люди видели единственный выход – бежать, спасаться.
Снегирь за время отсутствия Олега успел подняться еще на два этажа, и Гончар бросился его догонять.
Тихое, на грани слышимости, гудение – так иногда жужжат неисправные лампы дневного света – он уловил не сразу, а лишь когда кольнуло в груди да пробежал по спине холодок. Опасность! Где? Откуда? Не понимая, чего ждать, Олег застыл на месте, прислушиваясь и не решаясь поставить ногу на ступеньку. Глаза лихорадочно обшаривали стены, окно с остатками грязных стекол, лестничный пролет. Через пару секунд жужжание перешло в легкий свист.
– Назад!
Но было поздно. Что-то взвизгнуло на границе восприятия, заложило уши, виски резко пронзило болью, а затем громко заорал Снегирь.
Гончар, перепрыгивая через три ступеньки, рванул вверх.
Тело спецназовца скатилось к его ногам. Парня сворачивало жгутом и било в страшных конвульсиях, изо рта шла кровь. А впереди на всю ширину лестничного пролета слабо искрила и пощелкивала разрядившаяся ловушка.
– Ты как?
Парня в очередной раз выгнуло, он заскрипел зубами, дробя эмаль, ноги задергались в конвульсиях. Если бы Олег не подхватил его голову, он бы разбил затылок о ступени.
Черт!
– Держись.
Взвалив спецназовца на спину, Олег начал спускаться.
Снегирь хрипел, его корежило, отчего Олега мотало из стороны в сторону, бросая на хлипкие перила. Так и казалось, что перила сломаются и Олег грохнется вниз.
– Сейчас, сейчас, – приговаривал он, – ты только держись.
Из подъезда они вывалились, рухнув на снег. Не пытаясь подняться на ноги, Олег крикнул Дошик:
– Мой рюкзак, быстрее! Найди аптечку!
– Что с ним? – резанул слух требовательный голос майора.
– Электромагнитная аномалия.
