Летописец в последние года появляется чаще. Больше разговоров о нем. Грядут перемены, и Арлену придется выстоять. Иордан временами рассказывает про свое пресловутое пророчество, про Кровавую Луну и Пруд Грез. Про забытый город Иши и письмена из Валидии. Мошенники в рясах на дорогах и в гаванях не упускают случая поговорить о битве огня и холода, о Конце Времен. Виллен сам столкнулся с такими в Готее, когда следил за законом в городе. «Алид нир Вал — наше спасение, — излагал проповедник в черном вретище и с авелинским акцентом, когда он натирал собачьим жиром грудь улыбающейся жертвы. Одежды закрывали все его тело, кроме янтарных глаз. — Отдайте одну жизнь сейчас и спасете тысячи в будущем». Зараза, пришедшая с юга. Виллен помнил. Нравится людям слышать о заканчивающихся днях и грядущих «спасителях». Видимо, таким мечтателям судьба всегда улыбалась, и они не знавали житейских трудностей, либо же они безумцы. Если речи Иордана имеют хоть частичку истины, то Града пытается собрать побольше душ в свое Изумрудное Море, прежде чем люди встретятся с напастью.
«Но мне это только кажется, — думал Виллен. — Града не уходит и мучает живых неустанно. А хадриец… Я не виню его ни в чем. Человеку с юга в королевствах марбеллов тяжко без придуманной легенды. Хотя что тут придумывать? Он мог бы и признаться, а не рассказывать об авелинских пророчествах. Мне-то мог бы открыться. В краях, где солнце суровее к живым, дар создавать воду мог приравнять Иордана к божеству. Общины отдали бы все, чтобы иметь у себя в семьях такое «чудо». А для пустынных владык жрец мог быть орудием к власти. Хадрийцу больше сорока, он жив и путешествует по северу. Легко догадаться, что его привел сюда не Пруд Грез, а желание остаться в живых».
— Друг мой, почему ты смотришь на эти березы? Они о чем-то напоминают тебе? — Жрец приблизился. В белом одеянии, улыбчивый, с орлиным носом и черными кудрями.
«Друг… Поэтому ты отправился в Лирвалл со мной. Хотел впечатлить Лиров даром. Желал, чтобы Бриан Апло взял тебя под крыло. Ты ведь так расстроился, когда граф не отправил помощь в лечебницу Белинды, когда толпа напала на нас. Забыл он про жреца, заинтересовавшего его на празднике Жизни. Покровительство марбелльских господ — твоя греза, а не пруд… и не помощь мне».
— Да нет, так, красивая тут природа.
«Просто мог бы и рассказать правду, хотя дело твое. Ты был рядом все это время, подбадривал и говорил, что Аннет и Луиза живы, и нужно слушать голос сердца. Ты и Деланей заставили меня поверить, что семью еще можно найти. А еще вытащил меня из реки, когда я хотел унестись далеко. Спасибо тебе, Иордан, что ты был рядом, я… Почему я говорю это про себя?! Поблагодари его! Откройся и скажи ему!»
— Спасибо тебе, Иордан, что ты был рядом, я очень это ценю.
— Ты так говоришь, будто бы мы больше не увидимся, — усмехнулся хадриец. — Я рад, Виллен, что наши судьбы пересеклись подобным образом. Ты понимаешь, что всё было неспроста? Когда я вытащил тебя из реки; Каин, которого спас Адон и уготовил ему великую миссию. Дэйн из Мереле… Судьба сплела нас вместе. Я рад, что повстречал тебя.
«Надеюсь, ты найдешь защиту и новый дом на севере, когда юг прогнал одаривающего водой…. И я надеюсь, что ты не Града, Иордан».
Летописец мог принимать любой облик, и Виллен боялся, что Аед Града мог появиться в образе южанина, чтобы и дальше издеваться над потерявшим семью человеком. «Чудовищу не нужна моя смерть, пока я не отдам ему душу, уснув в летнюю пору». Виллен иногда задумывался, а вдруг кто-то из группы и есть Града, скрывающийся под маской, но быстро отбрасывал такие мысли.
Жизнь меняется. Виллен понимает, что он на решающем этапе. «Либо сейчас, либо никогда», — сказал он себе, потирая ладони. Судьба разлучила его с матерью, барон выгнал из города, в котором Виллен следил за законом, пожары отобрали дом посреди берез, Аед похитил семью и умертвил друзей, мизгири изнасиловали и убили множество детей, родителям которых Виллен обещал привести пропавших домой, но сам он еще не потерял себя. Тело ноет от шрамов, а рана, нанесенная Агелором Безумным, будет мучить всю жизнь, как и остальные, но Виллен еще столько может сделать. Мизгири все еще свирепствуют в Шатиньоне и Прадене. Преступные банды по-прежнему сильны в крупных городах, хотя он и потрепал бандитскую сволочь за последнюю дюжину лет, именно Виллен убил Арика Светлого — именитого преступника, державшего в страхе половину Анерона. Он сбросил голову бандита, объявившего себя богом, и та покатилась по ступеням разрушенного дворца одного из гэльланских царей. Тысячи глаз видели смерть главаря, тысячи поняли, что и боги могут быть смертны. «Еще много можно сделать, остались обещания… Слишком многим хочу помочь».
