— Печать, — продолжил Лейдал. — Вы видели печать от Илриона Лекра на грамоте? Она ничем не отличалась от черного воска в письме барона Малберта. Почерк тоже схож. Командор ордена вообще в курсе, что он отправлял выжившего в огне на поиски Бетани Лир? Сударь Тейган, вам ведь только капеллан поведал о его «миссии». Уверен, ни Илрион, ни великий магистр даже не знают о помощи в пропаже. С помощью гипноза я узнал, что капеллан воздействовал на сознание жителей замка в ту ночь, принуждая их ко сну. Сир Карвер рассказал, что к покоям Бетани приблизился Дэйн из Мереле. И на сознание рыцаря существо тоже воздействовало, заставив его забыть многое. Единственное, что я пока не могу понять, зачем капеллан отправился с остальными в Ландо. Я сейчас говорю только про похищение Бетани. Дэйн, у которого, по словам сира Карвера, было белое лицо, вряд ли причастен к убийству вашего брата. Это сделали недруги, которым выгодно сместить меня, а тут фамилий может быть много.
Все в зале стали переглядываться друг с другом, все хотели увидеть, как поведет себя командор Тейган и король.
— Ваше величество, мне зовут Дайона, и я спутница графа Бриана Апло. Я помогала сенешалю, позвольте рассказать? — Жрица вышла вперед.
Алион промолчал.
— Он заставлял меня под угрозой смерти проводить сеансы гипноза над жителями замка. Говорил, что если не буду слушаться, то отдаст меня сиру Ойгену и другим его ребятам. Угрожал расправой над моим сыном и больной матерью. — По щекам авелинки потекли слезы, голос надрывался. — И мне приходилось помогать, так как его слово тут — закон, и все боятся сенешаля.
— Она врет! Не слушайте ее! — повысил голос Лейдал
«Нет, не врет, я все это говорил, но другим. Когда-то».
— Хочу сказать, что такой плохой человек должен ответить за сотворенные злодеяния. Сударь Тейган, только Белое Пламя сможет рассудить по справедливости. Он оскорбил прошедшего Белое Омовение капеллана и вашу религию, значит, ответит перед самим Огнем в чертогах Амало.
«Нет, только не это…»
— Может и так, — сказал потрясенный командор, который не находил себе места.
«Ты же понимаешь, Алион, что хаос, ворвавшийся к родне, порожден не человеком?» — хотело вырваться у Лейдала, но слова застревали.
— С тобой еще поговорят. — Это было самым страшным, что произнес король за сегодня.
Лейдала схватили и повели к выходу. Притащили его к камере, где ранее сидел Карвер Мондри, затем на короткое время оставили одного. Не успел Лейдал прийти в себя, как Дайона подошла к решетке.
— Я найду тебя, сука…
— Найдешь, и что? Утопишь? Уже пробовал — не помогает.
— Что-нибудь придумаю. — Он плюнул в нее.
— Лучше придумай, как остаться в живых и не быть покалеченным. Ты слышишь? Они идут сюда. Среди них есть родственники сира Карвера. Ты не такой дальновидный, каким хочешь казаться, иначе не стал бы истязать старика. Хочешь узнать, кто ты? Ты не лев, которого опасаются пастух и стадо, а всего лишь болтливый мальчик из нищей семьи, боящийся чудищ из сна.
Он ухватился за железные прутья.
— Зачем ты это делаешь?
«Мой сын всю жизнь посвятил борьбе с подобными тебе», — так и читалось в ее взгляде.
— Ты сам все сделал. Вот, почитай книжку, чтоб нескучно было. — Жрица бросила «Сказания и легенды Арлена» к ногам Лейдала. — Уж сейчас-то времени хватит. Прощай, мальчик.
В темнице горели не все факелы, а света из узкого окна недостаточно, потому было темно. Он начал воспроизводить все, что произошло сегодня. Стал гневаться, ведь о чем-то не договорил, где-то упустил мысль.
Кто-то спускался. К камере подошли несколько незнакомых мужиков. Шедший впереди держал факел.
— Сейчас ты все нам расскажешь, мы торопиться не будем, — произнес незнакомый голос. В замочную скважину всунули ключи.
— Вы видели его перстни? Я хочу тот — золотой с рубином, — сказал еще один.
Как только они вошли в камеру, Лейдалу прилетел в лицо тяжеленный удар. Он упал и ощутил позабытую боль сломанного носа. С него сорвали золотую цепь на шее, стали проверять, есть ли браслеты на запястьях. Потом и до колец дошло дело.
— Нет, они мои! Это мое! — закричал Лейдал, когда ему стали выламывать пальцы. — Подожди! Стой! — Его руку приложили к обеденному столику. В темноте топор сверкнул оранжевым.
Первый удар отсек три пальца левой руки, второй и третий — остальные.
В катакомбах увидев дверь в Долину, Дэйн на мгновение поверил, что от проклятия можно избавиться. Снова появилась надежда, что Мария будет говорить. Это все из-за того, что он чуть не погиб — в тяжелые этапы появляется уверенность о лучшем дне, но чувство быстро улетучивается.
Теперь из этой долины надо выбраться. Туман и его обитатели заставили их разделиться. Виллен остался вместе с выжившими из красного дома, а Дэйн с дочкой герцога. Каин ушел к черной огромной горе.
