— Вурза… Из-за меня ты умер.
Лесничий стоял перед ним с арбалетным болтом в груди.
— Ребятам нужна помощь доброго молодца. Прославленный рыцарь из моих рассказов никогда не бросает беззащитных в беде.
«Я уже начинаю бредить… Надо найти сумку и обработать раны. Она должна быть за статуей Предка… Нет, не смей умирать… Вставай и помоги им».
Малиновые пироги, приготовленные Оди и его родичами, таяли во рту. Мелани уже съела три куска, и у нее разболелся живот. Конечно, она с мамой и братиком постоянно не доедала. В первые недели заточения у Белоликого ей удавалось находить много ежевики в опушках, к тому же Любомир смастерил рогатку и подстреливал ей вальдшнепов и сусликов, а потому о еде много мыслей не возникало. Потом все изменилось: Любомира и Акила не стало и Мелани пришлось рисковать, заходя дальше в поисках пищи.
Круглую комнату окутывал синеватый свет, исходивший от узорчатых ваз со странными растениями, напоминавшими цветы-колокольчики. Корни крупных осин проглядывались на полу и в стенах дома Оди. Старый Януш сказал, что это причудливое создание, напоминавшее размером домового Астры, относится к солнцевикам — древним существам, которых было много во времена Эры Чудес. В последний раз он видел их в юношестве, когда по Ландо блуждало меньше монстров, и сказочный народ иногда наведывался в гости к людям. Януш о многом рассказывал. Интересно, все, поведанное им, правда?
Мелани почесала комариный укус на голени и продолжила разглядывать женщину, у которой тело было в рисунках. Она в основном разговаривала с Вилленом, а на братика и маму почти не обращала внимания.
— До тебя сюда наведался один малый, выросший у берегов Даршоры. Абероном его звали. — Высокая, как Элла, женщина расчесывала толстую косу. Мелани поразилась тому, что ее волосы длиной доходили до колен. — Уже не помню, как давно это было, но я благословила его. Отважный юноша, решивший изменить судьбу. Ты мне его напоминаешь.
— Вы — верадка? Такие тату я часто встречала среди этого народа, — спросила Элла.
— И они моя родня, марбеллка. Я принадлежу к народам Даршоры, и раньше лишь их тут зрела, а сейчас? И марбеллы, и авелины облюбовали земли Ландо. Кто еще заглянет в сей дивный край?
— Слишком много именований. К чему это? — холодно спросил Виллен. — Какая разница, как предки называли себя?
Виллен уже умылся, и больше на нем не было крови монстров. «У него худощавое и грустное лицо. Красивое, — думала Мелани, разглядывая человека, решившего вернуть ее и близких домой. — Ничего, когда мы окажемся в Вевите, он будет улыбаться и мама тоже».
— Для тебя не имеет значения, кому поклонялись родители человека и откуда идет его род? — удивленно спросила женщина.
— Не имеет. Я не сужу по языку или цвету кожи, лишь по поступкам.
— Да, не судишь, — хозяйка дома улыбнулась, — иначе аден с хадрийцем не привязались бы к тебе.
— Откуда знаешь про них?
— Я хоть и засиделась в этих лесах, но приходится следить за событиями на поверхности.
Мелани все не переставала глядеть на Виллена: она была удивлена тому, что такой заботливый человек появился в родном крае. Про его друзей она уже не могла такого сказать. Товарищи у Виллена странные. Капеллан, которого звали Дэйном (Белоликий тоже себя так называл!), отталкивал тяжелым взором, неестественно бледной кожей и молчанием. Да и на их мучителя он похож. Здоровяк по имени Каин решил оставить спутников, отправившись к черной горе. «Ну и зачем он это сделал? Вы пришли вместе, вместе и вернетесь, и не надо никуда уходить», — думала Мелани, пробуя яблочный сок.
— Есть способ вернуться в Вевит не через катакомбы? — спросил Виллен.
— Ты здесь столько раз проходил, но иного пути не нашел?
— Тогда я был один, а сейчас от меня зависят жизни других.
— Есть. Конечно, есть. Я помогу вам вернуться, но ты должен мне дать обещание.
Виллен глубоко вздохнул и посмотрел без радости на хозяйку.
— Какое?
— Ты перестанешь приходить сюда.
— Не перестану.
— Так уверенно это сказал, — женщина усмехнулась. — Уже несколько лет как бродишь по долинам, где не ступали живые, встречаешь призраков, пытающихся утащить тебя с собой. Зачем тебе это, Виллен? Что ты ищешь?
— Семью.
— Ты уже нашел ее. — Хозяйка указала на Долорес и ее детей
— Нет, мою семью. Их похитили и держат где-то тут.
— За несколько лет, наверное, уже отыскал бы их здесь. Эти края не предназначены для людей. Каждый раз, когда ты проходишь по вересковым просторам, они забирают частичку тебя. Рано или поздно потеряешься здесь и не вернешься, а я не хочу такого.
«Так у него близких похитили?! Я и не знала…»
— Возьми это. — Женщина убрала расческу в обвитый цветами комод и достала оттуда горсть семян. Она взяла его за ладонь. — Посади их рядом с домом, и невзгоды уйдут. Осины с бирюзовыми листьями принесут покой и уют, позволив насладиться жизнью.
