Алекс держался на расстоянии. Шел прихрамывая и заметно трясся – то ли от холода, то ли от пережитого. Ника изредка косилась на него, хотела подойти ближе, обнять, взять за руку, но так и не решилась. Они проходили мимо поместья, веранда блестела праздничными огнями – размытыми, призывно подмигивающими. Ника понимала, что Домор следит за временем и через час заберет ее и что ей надо набраться смелости и успеть рассказать все Алексу. Но стоило открыть рот, и слова прилипали к языку. Как будто если она скажет, то потеряет последнюю надежду все исправить между ними.
Ладно, давай. Если сможешь что-то сделать – сделаешь.
И Ника стала рассказывать о первых днях в Морабате, о ведьмах и их ритуалах, о том, почему Нукко вызвался помочь ей и что из этого вышло. Рассказала о воспоминаниях, которые открыла ей Джей Фо, поделилась своими догадками о выжившей семье Факсая и о том, что Харута с самого начала не хотела их убивать, но ее брат поверил в обман и перед смертью успел избавиться от нее, а айтанов проклял. Об одном лишь Ника умолчала: о своих воспоминаниях, в которых видела Алекса, маленького и взрослого, в которых они были заодно. Были самыми важными друг для друга.
– Ого, – парень с шумом выдохнул. – Даже не знаю, с чего начать… Как ты… как ты после всего?
Ника пожала плечами. Удивлена, раздавлена, разочарована, заинтригована, зла, одинока, воодушевлена? Что бы она сейчас ни чувствовала к Алексу, ей вдруг стало ясно, что в разверзшуюся между ними пропасть кануло самое важное. Важнее, чем невозможность быть рядом и любить друг друга. Исчезло доверие. В сердце щемило – тихо так, тоскливо. Раны, нанесенные айтаном, давно зажили, но Нике не нужны были зримые доказательства, чтобы чувствовать боль. И наконец, признать, что да, Алексу она больше не верит. Что мысли, которыми она жила в Морабате, мысли, что спасали ее, когда становилось совсем невыносимо, – простая фантазия. Сама себе придумала, потому что так было легче. А Алекса давным-давно нет в ее жизни, как бы он ни пытался убедить ее в обратном. И поэтому на простой вопрос «Как ты?» Ника ответить не смогла. Не ему. И не сейчас.
Алекс сверлил ее взглядом, но Ника старательно смотрела вперед.
– Ты сказала про Нукко. Про его предположение о том, почему твой… как его… айтан, да? Твой айтан тебя лечит, а мой… хм… мой озабочен несколько другими вещами, – Алекс усмехнулся, и Ника нервно улыбнулась.
– Может, поэтому ты так реагируешь на меня. Он хочет убить Джей Фо.
– Должен, – поправил Алекс, и Ника сдалась, взглянула на него, и на побитом, изможденном лице увидела досаду. – Он должен убить Джей Фо. Если это проклятие.
Ника кивнула. А она, Джей Фо, тогда
– Я не знаю, как разрушить проклятие. Может, это написано в книге Гидеона, но книга пока не открывается мне.
– А Севиль? Она помогла?
– Помогла немного, но… – Ника запнулась, потупив взгляд.
– Что? – взгляд Алекса прожигал насквозь, и Ника заставила себя посмотреть в ответ.
– Она сказала что-то про тайну… Что есть тайны, которые нельзя делить надвое. Я тогда не придала этому значения, но сейчас вот думаю…
– Что, если книга – это тайна, то ты можешь быть не единственной владелицей.
