Подцепив края сползшего с плеч пледа, Ника обняла себя руками и тоже уставилась на море. Ветер, соленый и холодный, щипал кожу, выжигал ярость, уносил с собой – вперед, к границе миров, которую никогда не увидеть воочию.
– Ты жалеешь?
– Что они сдохли? Нет.
– О чем же ты жалеешь?
– Что они сдохли от моей руки.
– Но они заслужили!
– С этим я не спорю. Заслужили. Но до того дня я не знал, на что способен. – Уголок его губ дернулся. – Каким чудовищем могу стать, если не научусь сдерживаться. Пугает не убийство, а то, во что оно тебя может превратить. Когда смотришь в зеркало и видишь урода. Понимаешь?
Из глаз невольно брызнули слезы, и Ника, скрипнув зубами, украдкой промокнула глаза. Домор вдруг усмехнулся:
– Ты первая после Дофина, кому я об этом рассказал. Кто бы мог подумать…
Ника кивнула и, не сдержавшись, шмыгнула носом. Ей вдруг так захотелось прижаться к нему, обнять крепко и повторять снова и снова, что она понимает, что и сама только об этом и думала и что не хочет, чтобы он уходил (черт возьми, так не хочет!), хотя всеми силами желает ему свободы от отцовского контракта, и что, возможно, причина ее эгоистичного порыва в том, что она и сама хочет свободы, но пока не понимает, как ее получить, и, если Домор по-прежнему будет рядом, ей станет чуточку легче. Ника снова вспомнила о том, как Алекс просил ее о помощи, а она сбежала и до сих пор не поговорила с ним, и вдруг поняла, что не имеет права держать Домора. Это они с Алексом повязаны, это им нужно решать, как выбраться из всего – убийств, проклятий и своих спутанных чувств, – а Илану Домору здесь места нет. И как бы ей ни хотелось другого, Ника должна вернуться в замок и попросить отца освободить воина от ее охраны. Если Николасу угодно держать кого-то при ней, пусть найдет другого.
– И что, – подал голос Домор, – кто-нибудь пришел тебя защитить?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Ника поначалу растерялась. А потом разозлилась и выплюнула резкое «нет».
– Мне жаль.
«Мне тоже жаль», – хотела сказать Ника, но вытолкала эту мысль из головы. Игнорируя взгляд Домора, она поднялась на ноги и скинула туфли. Холод мгновенно схватил за пальцы, но ей это и было нужно. Вспоминать, как первые разы с Сэмом она ждала, что вот-вот придут отец или мать, что они спасут ее и ей не придется делать то, что в итоге сделано, Ника больше не хотела. Как бы там ни было, Сэм Бэрри получил по заслугам, а убийцей стала именно она, и этого не исправить.
Из мыслей ее вывел скрежет, донесшийся откуда-то из-за спины. Ника и Илан разом оглянулись. Никого. Только шум волн, бившихся о скалы. А затем снова. Рычание – тихое и протяжное, подхваченное ветром и разнесшееся по пустырю. Домор резко подскочил и протянул Нике руку, кивком указав в сторону поместья. Не раздумывая, Ника потянулась к нему, но даже дотронуться не успела: нечто огромное и светлое прыгнуло на нее, сшибло с ног и пригвоздило к месту. Дыхание сперло, в груди разлилась боль, от удара головой о камни из глаз посыпались искры. И вместе с тем необузданная, неуправляемая ярость Джей Фо вырвалась изнутри, трансформируясь в острые когти и зубы. А может, не было никаких зубов и когтей – только игра подсознания.
Оскалившись, она приклеилась взглядом к существу и стиснула пальцы на лапах, прижимавших ее к камням. Ощутила, как когти вонзились в шерсть, проткнули кожу и зловонное дыхание обдало лицо. Оно рычало, лязгая зубами, пыталось дотянуться до ее шеи, а Ника брыкалась, отбивалась изо всех сил, где-то глубоко внутри упиваясь предвкушением долгожданной схватки. Схватки, которую она ждала много лет.
Ника извернулась и с диким ревом вцепилась в шею существа, и они кубарем покатились к воде. Боли не было. Холод исчез. Остались только азарт и неуемное желание выжить. Победить. Убить. Ника не помнила, в какой момент человеческий разум полностью отключился. Как и в случае с Сэмом, она будто наблюдала за всем со стороны, а волчица в ее теле по-звериному управляла ситуацией. Противник с чудовищной силой кусал руки, шею и тянулся длинными тощими лапами к глазам. Они упали в ледяную воду. Воспользовавшись моментом, Ника схватила существо за плечи и ударила головой в лоб. Оно зарычало, лязгая зубами, а потом глаза обожгло яркой желтой вспышкой. Животное взвыло, вскочив на задние лапы, туловище с выступающими ребрами выгнулось дугой. Ника часто заморгала, и в путаных, расплывающихся образах разглядела силуэт Домора позади нападавшего. Он держал его на расстоянии вытянутой руки, нанизанного на светящиеся нити иглами, торчавшими из пальцев.
– Маркел… – прошептала Ника. – Маркел, ты там?
Рев затихал, монстр перестал брыкаться и постепенно обмяк. Домор подхватил его под лапы и опустил на камни. Ника сглотнула, в ужасе наблюдая, как светлая шерсть растворяется в окровавленной коже, как морда трансформируется в знакомые черты лица, а на виске проступает шрам. Алекс лежал без сознания, по колено в воде, и Домор вытащил его на берег, а затем снял с себя плащ и накрыл.
