Ладони защипало от соленой воды, и Ника поспешила подняться. Ее трясло – то ли от холода, то ли от увиденного, этого она еще не поняла. Просто таращилась на Алекса, отказываясь верить тому, что только что произошло. Он превратился. Не просто клыки и шерсть, а полностью обернулся айтаном – тем самым, которого Ника на протяжении многих дней видела, блуждая по воспоминаниям Джей Фо.
– Порядок? – Домор подошел к ней и, не дожидаясь ответа, быстро осмотрел лицо, руки, шею, голову, задержал взгляд на щеке: там зудела рана, но Ника чувствовала, как она затягивается у него на глазах. Домор на это ничего не сказал. Вытащил нож из-за ремня брюк и протянул ей: – Принесу одежду. Если снова нападет – прирежь, нечего раздумывать.
Ника метнула на него взгляд, и воин закатил глаза:
– Шучу.
Ника смотрела ему вслед, едва дыша, а когда Домор растворился в темноте, перевела взгляд на Алекса и глубоко вздохнула. Холодный воздух наполнил легкие, проник в голову – и сознание немного прояснилось. Руки била мелкая дрожь, но Нике удалось зачерпнуть воду и плеснуть Алексу в лицо. Тот захрипел, его веки задрожали.
– Ты живой, Маркел?
Алекс открыл глаза и, щурясь, заморгал. Ника стояла в нескольких шагах от него, прижимая нож к груди. Зубы сжала, едва держась, чтобы не закричать – то ли от счастья, что он умудрился остаться в живых, то ли от злости, что снова превратился.
– Ты меня уделала… – прохрипел он, выдавив подобие улыбки, и закрыл глаза.
– Придурок, – выплюнула она. Хотела пнуть его, но вместо этого неожиданно расплакалась. – Я не знала, что все так плохо! Почему ты сразу не сказал?
– «Так» это было впервые, – глухо ответил Алекс. – Хотел найти тебя, увидел, что вы здесь, и… дальше не помню.
– Увидел нас?! Ты что, ревнуешь? У тебя все в порядке с головой?!
– Как будто я это контролирую.
– Так научись, мать твою!
Голос сорвался. Ника схватила валявшуюся на берегу туфлю и запустила в него, но промахнулась. А Алекс не пошевелился – был слишком слаб, чтобы даже руку поднять и хотя бы защитить лицо. Отшвырнув нож и выругавшись, Ника обессиленно опустилась на колени и обхватила голову руками. Неужели ревность – такое сильное чувство, что способно лишить человека разума? Ей казалось, что в их жизнях случалось куда больше ужасов, но именно ревность забрала у него остатки контроля. И если так, все еще хуже, чем она думала. Алекс и вправду не справляется, а она сидит здесь, израненная и вымотанная, и плачет – не от злости, а от собственного бессилия.
– Больно? – отдышавшись, тихо спросила Ника.
– Как будто пропустили через мясорубку.
– Так тебе и надо, – не сдержалась она.
Одежда липла к телу, и холод пробирал до костей. Ника тряслась, приплясывая на месте и бросая на Алекса настороженные взгляды. Парень уже сидел на камнях, завернувшись в плащ, и пустым взглядом смотрел в темноту. Вскоре вернулся Домор с ворохом одежды и, вручив Нике ее комплект, повернулся к Алексу и помог ему одеться.
– Эта ваша магия работает как блокатор способностей? – спросил Алекс Домора.
Натянув толстовку и спрятав мокрые волосы под капюшон, Ника скосила на них взгляд. Щеки Алекса исполосованы, под глазом запеклась кровь, правая бровь рассечена, но двигался он хоть и заторможенно, но вполне уверенно. Домор с помощью не усердствовал – только придерживал его за локоть, пока тот обувался.
– Что-то вроде того.
– Надолго хватит? – Алекс перехватил взгляд Ники, и она прищурилась.
– Понятия не имею. Но если хотите продлить, уж постарайтесь приложить усилия, – в голосе Домора мелькнули язвительные нотки, и Ника хмыкнула. Алекс нехотя кивнул.
Илан поднял с земли нож и протянул Нике.
– Я за тебя головой отвечаю…
– Через час будем в поместье, – заверила она, забирая оружие. – Обещаю.
– Если что…
– Прирежу его, мамочка. – Ника широко улыбнулась, и Домор скорчил ей гримасу, а затем посмотрел на Алекса.
– Я ее не трону, – с нескрываемым раздражением протянул он.
